Акцентор - Вероника Десмонд

Я нежно целую ее в губы, умоляя себя не сорваться. Ее руки уходят под воду и расстегивают мой ремень.

– Что ты делаешь?

– Ты мне нужен, – Эль сама снимает с себя слуховые аппараты. – Пожалуйста.

Что ж, я пытался.

Ей придется отказаться от общения с прессой в опере, где нас будут ждать наши друзья, потому что я нуждаюсь в ней так же сильно. Она обнимает меня, когда я вхожу в нее, и на этот раз делаю это медленно, мучительно, как она любит.

– Аарон, – ее стон наполняет мои горящие уши. Боже, ее голос… У нее такой красивый голос…

Я вновь медленно поднимаю и опускаю ее, заставляя Элеонор содрогаться от наслаждения. Она откидывает голову назад, чтобы я поцеловал ее в шею.

– Да, ангел?

– Спасибо, что не отпустил меня, – в ее глазах собираются слезы. – Я не знаю, что бы произошло, если…

– Я бы не отпустил тебя, Элеонор. Я ждал тебя так же сильно, как ты обнимала меня когда-то.

– Я так сильно люблю тебя, мистер Кинг.

– И я люблю тебя, миссис Кинг.

С момента, как я впервые увидел ее в саду среди ангелов, и до моей смерти.

Эпилог 2

Лондон, Англия.

Вивьен.

6 лет спустя.

Я прошу водителя открыть окно и закрываю глаза.

Легкий дождь падает на мою холодную кожу и одежду. Цепляясь за ускользающий контроль, я делаю глубокий вдох и ощущаю запах свежести, неохотно наполняющий сдавленные легкие.

Каждый дюйм моего измученного тела нуждается в кофе. Двойной или тройной был бы кстати.

Но вместо привычного горячего американо навынос, которое я брала каждое утро в дешевой забегаловке напротив офиса, в моих руках находится брошюра.

Концерт Элеонор Кинг в Лондоне.

Талантливая виртуозная скрипачка, певица и композитор Элеонор Кинг возвращается в Великобританию для завершения своего тура в Лондонском Колизее. Приглашаем вас провести незабываемый вечер в одном из знаковых мест Англии.

Кинг представит серию новых произведений в сопровождении своего ансамбля и симфонического оркестра, исполнив при этом лучшие композиции из своего дебютного альбома «Падение ангелов».

Элеонор Кинг – удостоенный наград музыкант с международной репутацией, широко признанная как одна из самых талантливых и харизматичных молодых исполнителей в мире. Она известна своей виртуозной игрой на скрипке и необыкновенно мелодичным голосом…

Мои замерзшие пальцы проводят по фото удивительно красивой девушки с темными волосами и глазами холодного светло-голубого оттенка.

Если бы не одержимость моего брата, Эль продолжила бы выступать в Париже или Сиднее, но Аарон не мог долго оставаться без жены, а покинуть Лондон было довольно проблематично. В год после выпуска из Кингстона он взял на себя управление огромной империей, заочно получая диплом в MIT, а Элеонор поступила в Королевский Колледж Музыки.

Все британские СМИ, включая «Таймс» и «Дейли Мейл», пестрили заголовками о молодом миллиардере и талантливой исполнительнице. Их роскошная свадьба буквально стала одним из самых обсуждаемых событий в Великобритании.

Они поженились так рано.

Возможно, слишком рано в глазах общественности, но я не могла представить другого исхода. Я поняла, что жизнь Элеонор будет принадлежать ему в тот день, когда Аарон повесил ее фотографию в своей комнате, а затем научился играть на пианино и говорить на языке жестов. Тогда ему было одиннадцать.

Однажды он простоял под дверью музыкального класса до самого вечера, пока Эль бесконечно упражнялась на скрипке, не подозревая о его безумной обсессии. Он скупил около пяти миллионов копий её первого альбома, чтобы девушка не волновалась о тиражах. Он никогда не пропускал ее выступлений, даже если ему приходилось лететь на другой конец земного шара.

Сколько я себя помню, Аарон Кинг был холодным, равнодушным Антихристом с манией величия и нарциссической акцентуацией.

Но только не с Элеонор.

Он зовет ее ангелом. А она смотрит на него самыми влюбленными глазами.

Монстр-социопат и тугоухая скрипачка.

Неужели она не знает? Разве это не иронично?

– Мы приехали, мисс Кинг. Вы, кажется, опаздываете?

– Все в порядке, Майкл. Дай мне несколько минут.

Я продолжаю сидеть в машине и прислушиваюсь к белому шуму дождя. Так тихо.

Ни голосов людей на улице, ни гудения транспорта.

– Который час?

– Почти восемь часов вечера, мисс Кинг.

Театр, расположенный на переулке Святого Мартина, больше напоминает вход в ад, чем викторианское сосредоточение искусства.

В глубине души я хочу опоздать так сильно, чтобы Аарон и Элеонор уехали домой раньше, чем я бы прибыла в Колизей. Мое дыхание обрывается.

И снова раздается этот призрачный скрип.

Эхо чужого присутствия в доме, в котором не было прислуги.

Каждый звук глушится ритмичным пульсом, стучащим в ушах мелодией моего отчаяния. Где-то далеко завывает ветер, шумят люди, сигналят машины, пока вода стекает по водосточным трубам и ливень барабанит по крышам домов.

Теперь нет никаких шагов. Ни хлопков дверей. Ни шепота.

Ничего.

Моя рука дрожит, когда я впиваюсь ногтями в обнаженную кожу, которая уже метафорически начала гнить от боли.

Это галлюцинации.

Боль иногда бывает приятной. Она вырывает меня из кошмара.

Сжав зубы, я выхожу из автомобиля и, держа над головой смятую брошюру, вбегаю в здание театра. Концерт уже начался, но я медлю. Сначала нужно привести себя в порядок. У меня не было времени возвращаться домой. Или я просто не хотела.

Отдав верхнюю одежду и зайдя в женский туалет, я тру ладонями по оголенным плечам, чтобы согреться, а затем собираю волосы в тугой пучок, умываюсь и иду в сторону партера.

Данфорт из отдела по тяжким ржал, когда увидел меня в платье, но теперь все пристальные взгляды устремлены на меня совсем в другом контексте, и мне все равно. Меня интересует лишь один вопрос: где он?..

Я вижу его, прежде чем сажусь на свое место.

Мои инстинкты кричат, когда я замечаю кожаные перчатки, в которых он душит своих жертв.

Высокий мужчина одет в черное пальто поверх белой рубашки. Из-за холодного освещения светлые волосы кажутся еще более бледными.

Я думала, что с годами его воздействие на меня уменьшится, но это не так.

Аарон Кинг – хищник.

Жестокий, хладнокровный убийца, который мучает людей в своем подвале, вычеркивая из списка очередное имя и делая мою работу более изнуряющей.

И есть еще один.

Все началось с подрыва одного здания, а сейчас смерть – не самое достоверное алиби в этом чертовом городе.

Сильная дрожь сотрясает мое тело, и на секунду я теряюсь в пространстве, пытаясь не упасть от бессонницы, мучившей