Бернард Глэмзер - Небесные девушки

— Там хороший бар, «Сувенир-бар». Мы могли бы выпить.

— Что ж, спасибо. — Но все это подтверждало мое правило — если у вас нет профессиональной причины так поступать, никогда не принимайте безобидную сигарету от незнакомца. Я знала мистера Брангуина две минуты, и вот, пожалуйста, он строил далеко идущие планы на будущее.

Он становился все румянее.

— Как насчет сегодняшнего вечера?

— Простите, — сказала я. — Сегодня не получится. — И я начала объяснять, что в Майами буду учиться в школе стюардесс международной авиакомпании, и сегодня вечером будет проверка, и я должна быть на месте. Почему нет? Если он ежедневно бывает в «Шалеруа», он сам скоро все узнает.

— Это правда? — спросил он удивленно. — Вы собираетесь учиться на стюардессу?

— Да.

— И вы будете жить в «Шалеруа»? — Да.

Я не могла понять, почему он удивляется и недоуменно моргает красивыми голубыми глазами.

— Но почему «Шалеруа»?

— Что вас удивляет? Я полагаю, что там будут жить все девушки, с которыми я буду учиться.

— Так, значит, будет целая группа?

Я не могла понять его реакции.

— По крайней мере, — сказала я, — на этом самолете летят еще четыре девушки.

Он широко улыбался:

— Я понял.

— Что вы поняли?

— Максвелла. Я знаю, что он замышляет. Он сдал в аренду авиакомпании четырнадцатый этаж.

— Это что, забавно?

— Дело вот в чем, — сказал он мягко. — Четырнадцатый этаж — это на самом деле тринадцатый этаж. Посчитать снизу, это так и есть. Тринадцатый этаж. Но никто не хочет спать на тринадцатом этаже, потому что это несчастливое число. Понятно?

— Да. — Это доходило, как слабое мерцание.

— Таким образом, вместо того чтобы ставить номер тринадцатого этажа, они пометили его четырнадцатым этажом. Но все знают, что в действительности это тринадцатый, и не будут ни за что на свете спать на этом этаже. Понятно теперь?

— Да.

— Максвелл таким образом решил свою проблему. Он избавляется от этажа через авиакомпанию, сдавая его группе стюардесс, и умывает руки. Это гениальный ход. Он отобьется от них.

— Отобьется от нас?

— Нет, от парней.

— Каких парней?

— Мисс, — сказал он с упреком, как будто я вела себя слишком жеманно.

— Меня зовут Кэрол Томпсон, — сказала я. — Какие парни?

— Вы знаете. Любой одинокий парень с побережья. Не считая всех женатых парней, которые думают, что им не мешало бы слегка расслабиться вдали от дома.

— Мистер Брангуин, своим заявлением вы чуточку снижаете приятное впечатление.

Он заерзал на кресле.

— Поверьте, я не хотел, чтобы это так прозвучало.

Одна из стюардесс прервала нас мягким голосом:

— Простите, мы сейчас предлагаем бесплатные напитки. Может быть, вы хотите чего-нибудь, мистер Брангуин?

— Обязательно. Бурбон и немного воды. А вы, мисс Томпсон?

— Нет, спасибо, — ответила я.

— Давайте, может быть, мартини?

— Нет-нет, не надо, прошу вас.

— Принесите мартини молодой леди, — сказал он.

Стюардесса сказала очень спокойно:

— Мне жаль, сэр, но мисс Томпсон летит как особый пассажир и мне запрещено подавать ей бесплатные напитки.

Он возмутился:

— Почему нет? Она такой же человек, как любой другой.

— Правда, я не хочу пить. Честно, я не хочу, — сказала я.

Стюардесса улыбнулась. Это была для нее неловкая ситуация, и я очень сожалела, что так произошло. Люди могут причинять подобные неприятности из самых лучших побуждений. Они спорят и спорят, защищая ваши права на жизнь, свободу и поиски счастья, но все, чего они добиваются, это возмущение общественного спокойствия.

— Не понимаю, — сказал мистер Брангуин. — Какой ущерб может произойти, если вам принесут просто маленькую рюмочку мартини? Вы думаете, авиакомпания разорится?

— Таково правило, вот и все, — сказала я. — Правило есть правило.

— Да. Но если правило есть правило, тогда оно должно быть разумным.

Он мне нравился. Я не хотела, чтобы он мне нравился, но в нем было что-то привлекательное. Он был эдаким худощавым, резковатым и живым. Он, конечно, не хирург, возможно, что и не дантист, — Бог знает, кто он, и он не красноречив, как сэр Лоренс Оливье, но он определенно симпатичен…

Мне не хотелось оставаться на своем месте, когда стюардесса возвратилась с его бурбоном и водой, поэтому я извинилась и начала пробираться в глубь самолета. Донна Стюарт сидела впереди меня, и она подала мне знак, чтобы я наклонилась. Рядом с ней сидел самый крошечный человек, которого я когда-либо видела. Он был одет в кремового цвета шелковый костюм с белым галстуком, который был заколот огромной старомодной жемчужной булавкой.

Она зашептала мне на ухо:

— Представляешь, он мне сделал предложение. Представляешь?

— Ты имеешь в виду этого маленького парня?

— Он жокей. Сказал, что ему нравятся большие лошади и большие женщины.

— Продолжай, милая, — сказала я. — Ты преуспеваешь.

Я пошла дальше, в пассажирский салон. Аннетт Моррис и Мэри Рут Джурдженс сидели рядом. Аннетт сказала:

— Привет, разве не здорово лететь на настоящем реактивном лайнере?

— Конечно, да, — ответила я. Потом я спросила другую девушку: — Тебе тоже весело?

Выражение ее лица оставалось явно холодным.

— Да, — ответила она хрипло.

Этим и закончился разговор, Я прошла к нашей прекрасной итальянской красавице Альме ди Лукка.

— Привет, — сказала я, В этот раз я ничем не рисковала: я говорила на своем языке. Она не ответила. Она сидела на сиденье у прохода, а рядом громко храпела крупная пожилая женщина.

Я предприняла новую попытку установить контакт.

— Привет, Альма.

Красавица презрительно фыркнула, показывая, что больше всего на свете не хочет разговаривать с кем-либо вроде меня. Какая ж она злючка! Но я не отступала.

— Какая муха тебя укусила? — спросила я.

— Меня оскорбили, — ответила она.

— Это правда? Кто тебя оскорбил в этот раз?

— Какое тебе до этого дело, черт возьми?

— Давай, детка, давай. В чем дело?

— Посмотри сама, — сказала она. — Где ты сидишь? В первом классе. А где я сижу? Со свиньями.

Я даже не стала спорить с нею. Я сказала:

— Милая, просто считай, что тебе повезло припарковаться. — И я пошла дальше.

Я не вернулась на свое место. Я двинулась прямо на кухню в передней части самолета. Я хотела извиниться перед стюардессой за неприятности с мистером Брангуином из-за того дурацкого напитка. Я также думала, что девушки разрешат мне взглянуть на оборудование, которое у них там. И если они не будут очень заняты, возможно, они мне немного расскажут о том, чего ждать в Майами. По правде сказать, я ехала туда вслепую — никто (кроме мистера Брангуина) ничего мне не рассказал.