Лорен Маккроссан - Ангел в эфире

– Скажи на милость, эти забавные юбочки а-ля райская птица снова входят в моду, – смеется Коннор, когда мимо нас вышагивает, цокая шпильками, компания девчонок-школьниц – все в кружевах и оборках.

– Судя по всему, – отвечаю я, кивая в сторону совершенно идентичной группы девчонок прямо через дорогу.

– Куда катится мир? Они даже гамаши не носят. Кажется, меня занесло в восьмидесятые.

– Ты из них и не вылезал, дорогой мой. – Предосудительно надуваю губки и наигранно осматриваю своего спутника с ног до головы.

– Ах ты, кокетка, – вспыхивает он, подталкивая меня локотком. – И это говорит женщина, которая до сих пор боготворит Марти Пеллоу.[9]

– Не ври!

– Ты на днях купила его сольный альбом и осмотрительно припрятала под буквой «М». Я на него наткнулся.

– Только по долгу службы – я диджей, не забывай, – вспыхиваю я. – И между прочим, кто бы говорил – я видела, как ты слюни пускал по Ким Уайлд в передаче про огородничество.

Коннор поднимает руки и в шутку капитулирует, заходясь смехом.

– Ну все, все, победа за тобой. На самом деле меня больше интересовала пикировка зеленого горошка, если честно.

Берет меня под локоток, и мы переходим дорогу – пора возвращаться.

– Боже мой, наверное, это старость, Ангелочек. Этак, глядишь, и «Лучшие попсовые хиты» станут казаться назойливым грохотом, и будешь раздавать подзатыльники своим сорванцам за то, что посмели подняться на тротуар на скейтборде. Не успеешь и глазом моргнуть – жена, на горбу восемь детей, собака и пенсионный план.

– Коннор, у меня уже есть пенсионный план.

– Разве? Ничего себе, да ты, крошка, у меня настоящая Леди Здравый Смысл и Предусмотрительность. Пенсионный план, закладная на дом – я за тобой не поспеваю.

– Тогда лучше подсуетись, – кричу я через плечо и, отцепившись от его, руки, припускаю бегом по улице (правда, бегом – громко сказано; вернее было бы сказать «размашистой трусцой»). – Наш автобус подходит. Давай наперегонки!

Бьем баклуши, лениво развалившись на диване, и следим за ходом событий в полуторачасовом сериале. А поскольку эту серию мы уже смотрели на неделе, легко изображать сразу по несколько героев. Коннору, как проигравшему в забеге, выпадает участь болеть за самых непривлекательных персонажей. На мою долю выпадают самые смазливенькие. При последних аккордах мелодраматического сериала я торопливо смываюсь в коридор и звоню Мег на работу.

– Приветик, золотко, как торговля?

– Ох, вообще-то неплохо. Набежала какая-то компашка в футболках с «Лимп-бизкит», атаковали бесплатные приставки и заигрывают с девицами. Огромный воздушный шар опрокинул мою пирамидку с видеокассетами – а я ведь все утро ее собирала, высотой фута под четыре тянула. Дуралеи.

– Опасное сооружение. Такая громада, да и края острые – могло и покалечить мелюзгу.

– Ну тебя. Просто времени жалко – два часа работы коту под хвост. А ведь я специально освободилась, не обслуживала обмен и возврат – всех отсылала в секцию волынки. Ладно, ну а как там у моих голубков делишки?

– У нас?

– Ну не у Красавицы же с Чудовищем! У вас, конечно. Все утряслось? В смысле, с той девицей.

– А-а, да. – Откашливаюсь и перехожу на шепот, чтобы Коннор не услышал: – Простое недоразумение. Подарок был для меня. А она – жена его босса.

– Ну, а ты-то, ты-то хороша: закипела, спят они – и все тут. А ты не поинтересовалась, у нее лицензия на ношение такой прически имеется?

У меня вырывается поросячий смешок.

– Heт, Мег, он сказал, у нее отменный вкус.

– Гос-с-поди. Мне уже страшно, что там за подарочек тебе уготовлен.

– Вот именно. Кстати, о подарках. Помнится, я просила тебя порвать чек.

– И засунуть Коннору в одно место?

– Э-э, ну да. Так вот, я просто хотела узнать…

– Нет, – перебивает Мег. – Случай не представился: давненько не видела твоего ненаглядного. И чек я тоже не порвала, как чувствовала: одумаешься и возьмешь-таки билеты. Так что я приберегла его на крайний случай.

Вполне в ее духе – доверие и оптимизм; вот что я в ней особенно люблю.

На том и сошлись: Мег купит подарок, и я заберу его в понедельник после работы. Проскальзываю в гостиную, страшно довольная собой, плюхаюсь на диван рядом с Коннором и кладу его руку себе на шею.

– Что за чушь ты смотришь? – усмехаюсь я, кивнув в сторону телевизора.

– Хм, запись по работе, – отвечает он, немного помедлив. – Называется «Долливуд, или Бюст-шоу». Запись прошлого года. Наша съемка. Помнишь, я тебе рассказывал?

Прежде чем продолжить повествование, расскажу вкратце, что собой представляет «Долливуд, или Бюст-шоу». Это документальный фильм, снятый скрытой камерой, в котором подробнейшим образом отслеживается судьба пятерых пышногрудых красавиц моделей из Эссекса, отправившихся в Голливуд на поиски славы и богатства. К сожалению или, вернее сказать, к счастью для зрителей мужского пола, героини не так уж часто проходят стадию «лежа на кушетке, раскинув ляжки», и, невзирая на это, у фильма хороший рейтинг. Неплохой способ узнать скрытые потребности наших сограждан.

– «Долливуд, или Бюст-шоу» – это, случайно, не тот ли документальный фильм, снятый скрытой камерой, в котором отслеживается судьба пятерых пышногрудых красавиц моделей из Эссекса, отправившихся в Голливуд на поиски славы и богатства, которые не так уж часто и приходят?.. – Дальше вы знаете.

– Ага, точно.

– Боже мой, как я могла забыть? Какой слюнтяйский бред. – Беру со столика печенье с фруктовой прослойкой и макаю его в чашечку горячего шоколада, приготовленного заботливой рукой моего ненаглядного.

– Да. Так вот. – Коннор прищелкивает языком и как-то странно на меня смотрит.

– Что означает столь загадочный взгляд? Я испачкалась шоколадом, или вторая голова выросла?

– Знаешь, – начинает он, нервно улыбаясь, – нам надо обсудить один вопрос. Это касается моей работы. Вчера кое-что произошло, но я не хотел тебя тревожить, поскольку ты была…

– Утомлена, – перебиваю я, пока Коннор не назвал меня взбешенной горгоной.

– Угу.

Он снова прищелкивает языком. Я улыбаюсь и как ни в чем не бывало макаю печенье, зачарованно наблюдая, как шоколадная глазурь стекает в чашку. Настроение отличное.

– Ну же, рассказывай, – говорю я с полными щеками вязкого апельсинового месива. – Я слушаю.

– Хорошо.

Он поворачивается ко мне, смотрит в упор, потом, поерзав на подушках, убирает со лба волосы.

– Рядом с тобой сидит главный оператор, которому недавно, вернее, не далее как вчера, обломилось, – тут он рубанул ладонью воздух, – повышение. Теперь я временный режиссер ведущего шоу нашего телеканала «Долливуд, или Бюст-шоу». А значит: больше денег, куда больше ответственности и отличная возможность показать, на что я способен.