Шэрон Оуэнс - Чайная на Малберри-стрит

Лора Дерн тоже отлично сыграла — как она везет тебя через границу штата в старой машине с откидным верхом, врубив рок на полную, хотя и знает, что ты освобожден условно (и нарушаешь закон). А танцы в пустыне! Потрясающий фильм!

У нас был подержанный ржавый «воксхолл-кавалир». Мои родители, я и две мои сестры обычно ездили на нем в Бандоран. Всю дорогу туда и обратно слушали рок-н-ролл. Все больше Элвиса. Было бы здорово проехаться так в машине с открытым верхом и распевать под палящим солнцем его песню «В гетто». У нас, правда, небо почти всегда было затянуто тучами. Или шел дождь. Большую часть времени мы поедали огромные, размером с тарелку, гамбургеры в закусочной «Перемена» в Бандоране. (Говорят, гамбургеры там уже не те, что раньше.)

Мне понравился фильм «Власть луны», где ты, в смокинге, однорукий, идешь в оперу с Шер.

Я люблю тебя в роли пекаря с разбитым сердцем. Страдать и работать. Немного похоже на меня. (Я художник.) Можешь обвалять меня в муке, когда пожелаешь. (Шутка.)

Пожалуйста, пришли мне свою фотографию с автографом. Жаль, что имя у меня такое заурядное.

Пишу тебе, сидя в чайной «У Малдуна» на Малберри-стрит. Местечко тихое, и прямо за окном почтовый ящик — очень удобно.

С нетерпением жду ответа. Я твоя преданная поклонница.

Искренне твоя,

Бренда Браун

Бренда сложила письмо, поцеловала его и положила в хрустящий красный конверт (по 25 пенсов за штуку в магазине для художников «Бредбери графике»), И написала золотыми чернилами: «Николасу Кейджу, голливудскому актеру, Голливуд-Хиллз, Голливуд, США». Потом наклеила несколько марок первого класса и нежно провела конвертом по щеке.

— Люблю тебя, Бренда Браун из Белфаста, — прошептала она с американским акцентом.

Как раз в ту минуту Пенни вышла из кухни с подносом чистых чашек и блюдец.

— Опять пишешь ему? Я бы на твоем месте отправила письмо сию же секунду. Ты ведь не будешь жить вечно. Да и он тоже. Я видела его вчера по телевизору — господи, да у него уже волосы редеют! Мы все состаримся, пока тут у нас случится что-нибудь из ряда вон выходящее.

Бренда была поражена. Пенни говорила так прямо и резко — совсем на нее не похоже. Обычно казалось, что она самое тихое и покорное создание на свете. Но сегодня с ней явно что-то случилось и глаза блестели по- особому. Бренда встревожилась. Может, ее слова — знак, посланный ей, Бренде? Бренда верила в предзнаменования.

Она пулей вылетела из кафе, ринулась к почтовому ящику за окном и бросила письмо в щель. И тут же пожалела об этом. Заглянула в ящик, но было поздно. Письмо провалилось вниз, в темноту, на самое дно. Теперь оно стало достоянием почтового ведомства.

Ноги у Бренды стали ватными. Она на цыпочках вернулась обратно в кафе и опустилась на стул. Чай остыл. Она с надеждой посмотрела в сторону прилавка. Обычно Пенни бесплатно подливала ей чая, но сегодня удача отвернулась от Бренды. Пенни ушла на кухню, а за прилавком стоял Дэниел и, сдвинув брови, сосредоточенно резал большой торт, причудливо украшенный сахарной глазурью.

Бренда принялась тихо и медленно дышать, чтобы успокоиться и заставить сердце, рвавшееся из груди, биться равномерно. Она стала ждать почтальона, который должен был прийти в десять часов вынимать письма из ящика.

Глава 4 Дилемма Генри Блэкстаффа

Генри Блэкстафф стал следующим посетителем в кафе «У Малдуна» в этот день. Он пришел как раз, когда Бренда выходила. Она не ответила ему улыбкой на улыбку. Он направился к своему любимому месту у окна и сел. Дэниел тут же подскочил к нему. Генри поздоровался и заказал яичницу по-ольстерски с двойным воздушным хлебом и полный кофейник кофе. Дэниел был доволен — первый приличный заказ за день. Он принес вилку и нож и картинным жестом положил приборы на стол. Приемчик работает безотказно и приносит хорошие чаевые — проверено еще во времена работы в гостинице «Империал».

Генри вынул из кармана куртки «Гардиан». Расправил газету на столе и углубился в чтение.

Генри шел сорок второй год. Он был несостоявшимся писателем-романистом и целыми днями просиживал за большим столом в своей букинистической лавке на Грейт Виктория- стрит. Свой магазинчик, красивый дом и внушительную сумму денег он унаследовал от дяди, Берти Блэкстаффа. Берти сколотил состояние в Англии на строительстве железных дорог, собственной семьи у него не было, и, когда он умер, все досталось Генри. Он сидел в магазине, сочинял свои нудные романы, продавал кому-нибудь книгу-другую. Генри вел тихую, размеренную жизнь. Пока не встретил Аврору.

Однажды она зашла в его магазинчик в надежде найти первое издание «Джейн Эйр» или какой-нибудь роман Диккенса, подписанный автором, а нашла Генри. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Аврора Блэкстафф работала в школе и была ее главной достопримечательностью. В школе для девочек, разумеется, куда каждый год в сентябре принимали только лучших из лучших. Она преподавала английский язык и драму вот уже двадцать лет и сейчас исполняла обязанности завуча. Она посвятила свою жизнь борьбе с местными диалектами и популяризации классической английской литературы XIX века. В свободное время Аврора создала общество любителей литературы и назвала его «Общество почитателей Бронте». Члены общества собирались в ее доме дважды в месяц: втискивались в гостиную, чтобы принять участие в чтениях за чашкой чаю.

Любой работе Аврора отдавалась энергично: завязав свои длинные белокурые волосы в тугой пучок, она отправлялась в школу, и ее платья в цветочек стремительно мелькали в школьных коридорах. Авроре было сорок пять, но выглядела она старше. Однажды, когда она ездила в Йоркшир с группой студентов посмотреть дом-музей сестер Бронте, ей показалось, что она услышала голос Эмилии, но вполне возможно, что то был всего лишь стон ветра над вересковой пустошью.

Детей у них не было. Аврора была слишком занята, а Генри все время проводил в мечтаниях о договоре с престижным издательством, которым не суждено было сбыться. Аврора порой замечала, что Генри стал как будто ниже ростом, и Генри мало-помалу пришел к выводу, что это, должно быть, от его общей разочарованности в жизни.

Сейчас Аврора была полностью захвачена осуществлением своего самого амбициозного плана. Она собиралась пристроить к задней части дома огромную оранжерею, чтобы проводить там заседания литературного общества. Популярность «Почитателей Бронте» крепла день ото дня. Газета «Айриш ньюс» в разделе «Культура» опубликовала статью о деятельности общества, и после ее выхода в свет в почтовый ящик Авроры посыпались письма. В обществе уже состояло двадцать человек, а у нее лежало еще пятьдесят заявлений. Аврора тщательно отбирала претендентов. Она не желала, чтобы по ее викторианскому особняку на Мэлоун-роуд расхаживали толпы карьеристов и брачных аферистов, ели ее пирожные с сахарной глазурью и сэндвичи с огурцами.