На берегу - Лора Павлов

class="p1">Я всегда любил контролировать каждую ситуацию в своей жизни, и секс не был исключением.

Но мысли всё равно возвращались к женщине, которая только что выставила меня из ресторана.

Мне было наплевать, примет Бринкли Рейнольдс ту работу или нет.

Я своё сделал.

Теперь мог спать спокойно. Она сама отказалась — это был её выбор.

* * *

Я бегал каждый день на этой неделе и просто кайфовал от того, как спокойно здесь по утрам. Никаких репортёров, никто не лезет ко мне с вопросами в Коттонвуд-Коув. За время, что я тут, успел побывать в нескольких ресторанах, заглянуть в магазин и кофейню — люди просто махали рукой, говорили «привет». Пару человек попросили автограф. Но никто не доставал вопросами, где я собираюсь играть или какие у меня планы. Всё напоминало те ранние дни моей карьеры, когда внимание болельщиков воспринималось как честь, а не как обязанность. Я скучал по тем временам. Возможно, со временем стал слишком циничным. Воздвиг слишком много стен, чтобы защититься.

Я бежал по главной улице как раз в тот момент, когда солнце начинало подниматься над горизонтом. Навстречу мне бежала женщина. Двигалась она в хорошем темпе, примерно как я. Длинные шаги чётко отбивали ритм по асфальту. На ней были чёрный спортивный топ, леггинсы и белая бейсболка. Когда расстояние между нами сократилось, я понял, кто это.

Бринкли Рейнольдс.

Её тёмный взгляд встретился с моим, когда она пробежала мимо, и, сам не знаю почему, я развернулся.

Побежал за ней.

Когда догнал и выровнял темп, она вздрогнула и выдернула наушники.

— Мне теперь нужно оформлять ордер на запрет? — выдохнула она, не сбавляя темпа.

— Я ж не знал, что ты здесь бегаешь. Это было бы слегка абсурдно, да?

— Чего тебе надо?

Я продолжал бежать рядом, скользя взглядом по её профилю. Золотистая кожа, подтянутый, но женственный пресс и длинный хвост, раскачивающийся из стороны в сторону.

Я мысленно приказал своему члену вести себя прилично, потому что не мог перестать смотреть на то, как её грудь чуть подпрыгивает в такт движениям. Грудь у неё была не большая, но упругая, и от одной мысли о том, как она выглядит без ткани, у меня пересохло во рту.

Я мог бы поцеловать её прямо сейчас, взявшись за этот хвост и скользнув губами вверх по её шее.

Иисусе, чувак. Соберись.

— Хочу понять, почему ты не принимаешь работу.

Мы продолжили бежать молча ещё квартала два, пока она резко не остановилась перед каким-то домом.

— Почему тебе вообще не всё равно? — произнесла она, тяжело дыша, склонившись, упёршись руками в колени.

— Потому что ты упрямая. Прими уже, чёрт возьми, эту работу, — я провёл рукой по затылку, успокаивая дыхание.

— А… чувство вины замучило?

— Я не чувствую вины, — соврал я. — Это твои действия привели к тому, что случилось. Ты ведь реально за мной в туалет пошла. Я разозлился. Но я не дьявол. Я не хотел оставлять тебя без заработка. Хотел, чтобы тебя вывели с пресс-конференции. Всё. Конец истории, — я пожал плечами.

— Будто этого унижения было мало, — сверкнула она глазами, вытирая пот со лба.

Солнце как раз выбралось из-за горизонта, и свет играл янтарными отблесками в её тёмных глазах.

— Ты хоть представляешь, каково это — когда тебя преследуют СМИ? Когда тебе негде вдохнуть спокойно, чтобы кто-то не орал вопросами? Когда тебя обожают одну минуту, если ты хорошо играешь, и ненавидят в следующую, стоит тебе хоть раз облажаться? — вылетело из меня, сам удивился, сколько сказал.

— Поплачь мне ещё. Ты — лучший квотербек лиги. Люди хотят знать, где ты будешь играть. Хотят узнать твою историю, а ты, между прочим, самый закрытый спортсмен, которого я знаю. Ты зарабатываешь миллионы, делая то, что любишь. Ты только что выиграл, чёрт побери, СуперКубок. Тебе не стоит разыгрывать карту жалости. В мире есть проблемы поважнее, чем то, что тебя донимают репортёры. Ты публичная личность, сам на это подписался.

Нервишки у неё, конечно, железные.

— А ты, выходит, подписалась быть кровососущей ищейкой, которая не уважает чужую личную жизнь. Так что, видимо, получаем то, что заслужили, да? — прошипел я.

Она приложила руку к глазам, будто всматривалась вдаль, мимо меня.

— О, смотри-ка... а это не твой пиратский корабль там на горизонте, капитан? Может, запрыгнешь на него и уплывёшь к чёрту из города? Видеть тебя не могу.

— Чувство взаимное, детка. Не хотел сбивать тебя с ритма, но, видимо, ты не можешь устоять, когда я рядом.

— Ты правда нарцисс до мозга костей, да? — приподняла бровь. — Я тут живу, гений. Ты на меня никак не влияешь. Это ты за мной гнался. Но я тебе ничего не дам, так что можешь перестать меня донимать.

— И что, по-твоему, я хочу? — покачал я головой, сам не веря, что вообще в это втянулся.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась на работу, чтобы не пришлось жить с тем фактом, что из-за тебя меня уволили.

— Это ты сама себе устроила увольнение. Перешла границу, вломившись в тот туалет.

— А что ты так нервничал тогда? Думал, я увижу твой крошечный член и сообщу миру, что у грозного квотербека не с чем выступать? — с усмешкой спросила она, прищурившись.

Я расхохотался. Тут невозможно было удержаться. За эти годы меня называли всяким.

Угрюмым. Высокомерным. Замкнутым.

Но обвинять в маленьком достоинстве — это было что-то новенькое.

Нарочито медленно поднял большую ладонь, провёл по щетине.

— А… так вот почему ты за мной в туалет полезла. Видимо, у тебя навязчивая идея по поводу моего члена, и, поверь, никто никогда не называл его маленьким, — я поймал её взгляд, когда она уставилась на мою руку. — Большие руки. Большие ноги. Думаю, пословицу ты знаешь.

— Хочешь сказать это под запись? — вскинула бровь.

— Ты серьёзно собираешься спрашивать меня про размер моего члена и написать об этом?

— Самодовольный ты придурок. Для протокола: я свою работу воспринимаю серьёзно. Так что, если хочешь сесть и дать мне нормальное интервью — милости прошу. В противном случае разговор окончен.

— Не пугай меня хорошим временем, детка. Ещё увидимся.

— Выкуси, козёл, — она резко развернулась и зашагала к своему дому, а я сказал себе, что надо идти. Но, чёрт возьми, не мог оторвать глаз от её идеальной задницы.

Когда она дошла до двери, обернулась через плечо:

— Сфотографируй, дольше смотреть будешь.

И со всего размаху захлопнула дверь.

Я прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Она была самая раздражающая женщина, которую я встречал, но спорить с