После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

она очень чуткая и эмпатичная, ужасно расстроилась и точно не хотела никого обидеть.

Отлично, вместо «извини, что допустил это» он говорит мне про её чуткость…

Я мысленно усмехнулась, дивясь нелепости происходящего. Что-то точно случилось с моим бывшим мужем. Болезнь что ли полмозга отъела?

И тут на заднем фоне я услышала негромкий, но отчётливый шёпот:

— Скажи, что я очень сожалею.

Потрясающе, эта «чуткая» дура, нашла в себе наглость диктовать ему, что мне говорить.

— Как мило, — холодно усмехнулась я. — Передай своей эмпатичной девушке, что если она действительно хочет извиниться, пусть научится не лезть в разговоры, которые её не касаются. Или ты без суфлёра не справляешься?

На том конце на секунду воцарилась тишина, прерванная её возмущённым: «Ой, всё, я пошла!» — и звуком захлопнувшейся двери.

— Юль, зачем ты так? — раздражённо спросил он.

— Затем, Жень, что я тебе не подружка, чтобы рассказывать мне про достоинства твоей новой девушки. Прибереги это для приятелей.

Я сбросила звонок. Он не просто слабый и инфантильный, он тот, кого я больше не знаю.

Соня смотрела на меня с немым вопросом.

— Это папа?

— Прости за это, — махнула я телефоном.

Она ничего не ответила, вернулась к листанию ленты, а я подумала о том, что новая версия бывшего мужа мне отвратительна.

После завтрака, она напомнила мне, что завтра родительское собрание, и я обещала там быть. Жене сообщать не стала, звать точно не буду, а если ему и придёт сообщение от учителя, пусть сам решает, что с ним делать.

Мысль о предстоящем собрании вызывала лёгкую тошноту. Очередное столкновение с реальностью, где я теперь «мать-одиночка». Надолго ли хватит рвения Жени, если у него под боком такая продуманная «глупышка» Лиза?

Чтобы заглушить это чувство, я открыла рабочий чат нашей клиники. Понедельник обещал быть жарким. Я погрузилась в составление планов, и странным образом это успокаивало.

На следующее утро, войдя в клинику, я мельком взглянула на стойку регистрации. Дежурные администраторы уже работали с ранними пациентами. Я тоже с ходу влилась в привычный ритм.

— Юлия Сергеевна, доброе утро! Игнатьев просит перенести…

— Я знаю, Марин, — я быстро пробежалась по расписанию и нашла нужное окно.

За следующие полчаса я успела согласовать три срочных переноса, погасить мелкий конфликт с поставщиком и подписать очередную пачку документов. Обычная утренняя круговерть.

К одиннадцати парочка первоочередных «пожаров» была благополучно потушена, график врачей выверен до минуты, и я наконец сделала глоток остывшего кофе.

Рутина. Но это была моя рутина, и я управляла ею безупречно. Вот бы и в личной жизни так же. Минутную передышку нарушил очередной звонок.

— Юлия Сергеевна, добрый день. Артём Викторович просит вас зайти к нему, когда будет минутка.

Я взглянула на часы и отправилась к генеральному. Его кабинет, как всегда, был воплощением порядка. Он отложил планшет и жестом предложил сесть.

— Юлия, присаживайтесь, — его голос звучал спокойно, почти по-дружески. — Как настроение?

— Спасибо, Артём Викторович, всё замечательно.

— Рад слышать, — он откинулся в кресле, оценивающе глядя на меня. — Знаю, что последнее время у вас непростой период, и прекрасно, что вы не позволяете личному влиять на работу. Ценное качество.

Я слегка опешила. Впервые за десять лет, что я с ним работаю, разговор зашёл о личном.

— В нашей работе важно держать удар, — осторожно ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Именно, — довольно кивнул он. — Поэтому я предлагаю вам возглавить административный отдел. Вы и так фактически выполняете эти функции, но после ухода Татьяны Петровны должность пустует.

Я выпрямилась, слегка разволновавшись. Этого момента я ждала очень долго. А потом, после удара от Жени, стало как-то не до карьерных амбиций.

— Что скажете, Юлия? Готовы к официальному повышению?

— Спасибо за доверие, Артём Викторович. Да, я готова. Мне как раз нужен новый вызов, — с уверенностью заявила я.

Он улыбнулся, заметно довольный моей реакцией.

— Отлично. Тогда подготовим все документы.

Выйдя из кабинета, я почувствовала, как ко мне возвращается уверенность. И это было то, что мне действительно нужно. Не Женя со своими заскоками, а собственные победы.

Вечером я ехала на собрание окрылённая. Войдя в школу, направилась в кабинет, где нас уже ждала классная руководительница, Анна Николаевна.

Мне она всегда казалась слегка равнодушной, и я всё время сравнивала её с собственной классной, которая стояла за нас горой.

Я села за первую парту рядом с Ольгой, мамой двойняшек из соседнего подъезда. Мы тепло поздоровались, и я огляделась. Жени не было.

Анна Николаевна начала с организационных вопросов, потом перешла к успеваемости конкретных учеников. К Соне у неё вопросов не было, что, конечно, порадовало. После ухода отца она наконец выправилась.

— Анна Николаевна, извините, что перебиваю, — внезапно раздался уверенный мужской голос.

Я повернулась и отыскала взглядом его обладателя. На вид ему было лет сорок, и я видела его впервые. В глаза сразу бросилось серьёзное, строгое лицо. Мужчина поднялся, и, надо сказать, выглядел он довольно привлекательно.

— Вы говорите об успеваемости, — серьёзно продолжил он, — и у вас всё очень красиво, но что насчёт реальной атмосферы в классе?

— Простите, — она нервно поправила очки, — а вы…

— Дмитрий Олегович. Отец Кристины Марковой.

Ох, так вот ты какой, отец лучшей подруги.

Глава 10

— Я понимаю, что дети есть дети, — продолжил Дмитрий, и его жёсткий тон заставлял всех присутствующих невольно прислушиваться. — Но когда твоему ребёнку систематически портят вещи, «случайно» роняя рюкзак в лужу, или создают чаты, единственная цель которых — придумать для неё новые способы издевательств, это уже не шутки. Это травля. И я хочу услышать, какие конкретно шаги вы предпринимаете, чтобы это прекратить.

Анна Николаевна побелела, а я неприятно поразилась, что Соня мне этого не рассказывала. С её слов, это были какие-то тонкие подколы на грани, когда не поймёшь, шутка это или наезд.

— Дмитрий Олегович, я, конечно, поговорю с детьми. Но вы же понимаете, без доказательств…

— Доказательства есть, — спокойно парировал он. — Есть скриншоты. Есть испорченный рюкзак, разбитый планшет, но главное — это состояние моего ребёнка. Кристина не хочет идти в школу. Это нормально, по-вашему?

Учительница беспомощно раскрыла рот.

— За всё это время лишь одна девочка не побоялась поддержать Кристину, — он не стал называть имя, я и так поняла. — Но меня не устраивает, что все остальные упорно делают вид, что ничего не происходит.

Он обвёл взглядом класс, задержавшись на двух женщинах, одна из которых была мамой Полины, главной заводилы.

— Если ситуация не изменится в ближайшую неделю, — продолжил Дмитрий, — будем разговаривать с директором.