Зачем нам любовь. Том 1 - Маргарита Дюжева

к Марату, в дом, который на ближайший год должен был стать для меня родным.

Как и предполагалось, жил он в хорошем районе, в новостройке с подземной парковкой. Пока мы поднимались на лифте, я снова немного подзабыла, как дышать, зато Ремизов, нагруженный пакетами, выглядел так, будто его все устраивало. Будто не было никаких проблем в том, что он вел в свой дом женщину, которую не любил.

Тьфу, опять я про эту дурацкую любовь.

— Так, — сказал муж, когда мы остановились возле красивой двери, — так…ключи…у меня в заднем левом кармане. Доставай.

В принципе, можно было просто поставить пакеты, и самому открыть дверь, но почему-то в тот момент никто из нас об этом не подумал.

Он развернулся ко мне спиной, я сунула руку ему в карман.

Ключей там не оказалось… Зато оказалась крепкий мужской зад, за который я от неожиданности ухватилась всей пятерней.

Крепко ухватилась. Со всей дури и замерла. Ремизов тоже замер. Нервно поджалась его бедная задница, не ожидавшая такого коварного нападения.

Где-то на нижнем этаже клацнули створки лифта, кокетливо шелестели пакеты с провизией, а мы так и стояли. Ремизов спиной ко мне, я – вцепившись в его зад.

Наконец, Марат медленно повернул голову и, взглянув на меня через плечо квадратными глазами, произнес:

— Это правый карман.

Ыыыы…

***

Вот это, я понимаю, позор так позор…

— Напомни мне не поворачиваться к тебе спиной, — кашлянул Ремизов, а я снова залилась краской.

— Я…это… как его…стороны путаю… С детства. Лево…право…

Боже, ну что за бред.

Если бы можно было сгореть со стыда, я бы сделала это прямо сейчас и с превеликим удовольствием. Потому что это не просто позор, а позорище!

Схватить ни в чем не повинного мужика за задницу. Причем крепко так схватить, от души. Да еще и не отпускать…

Запоздало сообразив, что я все еще жамкаю мужа за тугую булку, я выдернула руку из его кармана:

— Прости, — и отпрянула.

— Прощаю, но нам все еще нужны ключи, — сказал Марат, подставляя другую половину туловища, — напоминаю! Они слева!

Теперь в мужском голосе звучали плохо скрываемые нотки веселья.

Ему смешно! А я была готова провалиться сквозь землю. Стыдоба.

— Может, сам?

— У меня пакеты.

— Я…

— Давай уже, Есь. Я не кусаюсь…по крайней мере не с двух сторон.

Гад какой! Еще и глумится.

Я зажмурилась, двумя пальцами нырнула в карман и вытащила вожделенные ключи.

— Можешь же, когда захочешь, — прокомментировал муж, — теперь отпирай.

Пришлось повозиться с незнакомым замком, потом раздался щелчок, я опустила ручку и открыла дверь.

— Что встала, как неродная? Заходи! — шелестя пакетами, он напирал сзади, отрезая пути к отступлению, и мне не оставалось ничего иного, кроме как переступить порог.

— Можешь, пока осмотреться, а я на кухню.

— Я с тобой, — тут же всполошилась я, ощутив неожиданную робость.

Одно дело представлять, как придешь в дом к своему фиктивному мужу, и совсем другое – оказаться там на самом деле. Мне же теперь жить тут придется. Целый год! На правах пускай и фальшивой, но все-таки хозяйки.

Аж мороз по коже.

И в то же время волнительно. Кошачье любопытство коварно выпустило когти, и что-то остренькое в груди: тюк-тюк, тюк-тюк.

Торопиться было некуда, поэтому я отправилась за мужем на кухню, и пока мы разбирали пакеты, утрамбовывая их содержимое в ящики и холодильник, украдкой смотрела по сторонам.

Интерьер – аскетичный. Преимущественно в серых тонах, видно, что дорогой, но в то же время настолько сдержанный и лаконичный, что не на чем глазу задержаться. Сразу видно, мужик живет. Ни тебе оборок на шторах, ни полотенец красивых. Даже кружки и те ровной безликой вереницей стояли на полке.

Типичная мужская берлога.

И мне это нравилось, потому что подспудно я опасалась прийти в дом, в котором на каждом шагу будут следи пребывания другой женщины.

— Может, проведешь экскурсию, — спросила я, когда мы завершили с продуктами.

— Без проблем.

Он показал санузел размером со среднестатистическую комнату – тут стояла и душевая кабина, и большущая ванная с гидромассажем, и зеркало во всю стену, и технический шкаф, в котором притаились стиральная и сушильная машины. Потом мы прошли в такую же большую и пустоватую гостиную. Здесь не было ничего кроме огромного полукруглого дивана и телевизора во всю стену. Далее рабочий кабинет, заставленный книжными шкафами по периметру и с широким столом, на котором царил творческий беспорядок. Затем пришла очередь спальни. Тут тоже все ожидаемо – шкаф вдоль стены от пола до потолка, с зеркалами и подсветкой, и такая огромная кровать, что та, которая была в номере для молодоженов, казалась убогой кушеткой.

Больше комнат не было.

А это означало только одно. Либо мы снова будем спать вместе, либо кому-то придется переезжать в гостиную.

***

Марат по этому поводу явно не загонялся:

— Ну как тебе, хоромы?

Я тоже решила не заострять на этом внимания. Как будет, так и будет. Нам уже довелось ночевать вместе – ничего страшного в этом нет. Тем более на таком лежбище соседа и не почувствуешь – болтается где-то на другом конце матраса и ладно.

— В принципе не плохо, но…

— Но-о-о? — столько возмущения во взгляде, что я чуть не рассмеялась.

— Но-о-о-о… — протянула я, не удержавшись от того, чтобы подергать тигра за усы. — я бы добавила красок. Шторы поменяла, текстиль. Подушки бы красивые добавила, возможно поставила бы еще кресло в гостиной, или что-то еще. Так сразу и не скажу, надо еще раз неспеша все посмотреть и хорошенько обдумать.

— Ах это, — облегченно выдохнул Ремизов, явно опасаясь более разгромного комментария на свою любимую берлогу, — в этом плане можешь творить что хочешь. Я не против. Скажешь сколько денег понадобиться.

Ну просто сокровище, а не муж. Идеальный мужик! Не влюбиться бы.

— А еще мне нужно съездить домой, собрать вещи, а то даже переодеться не во что, — я указала на футболку, в которой проходила целый день, и тут же, испугавшись, что Марат подумает будто я чего-то требую или навязываюсь, добавила, — Ты не переживай, я сама сгоняю на такси.

— Какое такси? — искренне удивился он, — поехали.

Такое чувство, будто ему и правда было не лень возиться со мной и моими мышиными проблемами.

— Но