Непристойная сделка - Саша Кей

даже ради выполнения долга, не затаскивать к себе в постель баб хотя бы какое-то время. А живёт Лёшка в одном доме с моими родителями, так что через два дня все меня жалели бы и за глаза называли рогоносицей.

— Надо, чтобы ты поработал с невестой по своему профилю.

— Да неужто ты собралась замуж? Лена, надеюсь, это не только для того, чтобы, наконец, лишиться невинности?

— Климов, ты жить хочешь? — зверею я. — Я ведь могу собрать телефоны твоих баб, пригласить их в один общий чат, и тебе хана! После пяти минут срачей они объединятся с одной-единственной целью — месть…

— Леонидова, а ты прям на новый уровень выходишь, — бормочет Лёха. Чувствуется, что он впечатлился моей угрозой. — Так кого украшать надо, чтобы жених не сбежал от алтаря?

— Сестру моего парня.

— Лена, я, конечно, помню, что ты и прекрасное — это две разные вселенные, но мне нужны нормальные данные. Рост, цветотип, особенности, размеры, имя, возраст, место проведения. Начинать нужно вообще с фото.

— Анастасия Зарецкая, за деталями к её брату. Сейчас скину тебе его телефон…

— Не надо, — мрачно отзывается Климов, — у меня есть. Я месяц отказывался, Леонидова. Месяц! Стоп… Ты хочешь сказать, что Андрей Зарецкий — твой парень? А не свистишь ли ты, подруга?

— Моя личная жизнь — не твоя забота, Климов. Со своей разбирайся.

— Да откуда у тебя личная жизнь? — язвит он. — Видел я из окна в прошлую субботу, как ты выходила от родителей. Причёска старая, всё такая же унылая. Юбка — прощай эрекция, рубашка — как у ученицы церковно-приходской школы…

— Слава богу, эрекция Зарецкого не такая слабая, как у тебя! А если не веришь, можешь в пятницу ещё раз у окна подежурить. Увидишь нас вдвоём, — боже, а ведь я почти забыла, как меня бесит этот человек.

— Если это правда, Лена, и ты с Зарецким, тебе надо не его сестру украшать. А у меня уроки брать. Можно даже в сексе тебя поднатаскать…

— Климов, заткнись. Я ведь серьёзно сделаю то, что пообещала. Если ты не внемлешь, доброму совету, то я соберу в один чат не твоих баб, а их мужей. И мне не будет стыдно, и я даже цветочки на твою могилу не принесу. Ты ещё за прошлый раз не отмылся. Не усугубляй.

— Да понял я, что даже в отношениях у тебя характер лучше не стал.

— Раз понял, то сейчас ты напишешь Андрею, что ты согласен. И мне сбросишь скрин переписки. Твой должок аннулируется, когда свадьбу отыграют. Усёк?

— Усёк.

Отключаюсь на взводе.

Фыр-фыр-фыр.

Козлина какой.

Через полчаса Климов, как хороший мальчик, пересылает мне скрины. Что ж, теперь с моей стороны условия сделки выполнены. Дело остаётся за Зарецким.

После обеда босс отписывается мне, что на выезде задержится до самого конца рабочего дня, но он заберёт меня в начале седьмого.

В смысле заберёт? Куда заберёт? Мы же должны все обсудить? Чем его кабинет не устраивает?

Глава 9

Режиссерские поправки

Рабочий день наконец-то подходит к концу.

Я уже вся на нервах, мне всё кажется, что Зарецкий в последний момент пойдёт пятками назад. А завтра у Кристинки первый день практики.

Вот неспокойно мне чего-то.

Врать плохо, сердце всё время не на месте. А вдруг всё вскроется? А вдруг сорвётся? Не знаю, куда себя деть.

В своих размышлениях я мешкаю у женского туалета, и до меня из-за двери доносится разговор коллег, заставляющий меня не торопиться и подслушать.

— Его на преснятинку потянуло? Что он в ней нашёл? — это моя начальница.

— Захотелось, видать, чего-то эдакого. Зарецкий и Леонидова — это же курам на смех. Ты её видела? Ну что я спрашиваю, она у тебя в отделе. На неё только из жалости позариться можно, когда вокруг ничего нет.

— Ты думаешь, Зарецкому знакома жалость? По-моему, сочувствие — это не про него. Ну мало ли как его бабы выглядят? Он их скрывает, или я не искала, мне самой-то без надобности. Брак счастливый, спасибо тебе господи. Но я не понимаю, почему она выглядит так блёкло? Серость. Ну зацепила ты мужика, ну, займись собой, выкопай у себя виноградинку и сделай из неё изюм…

Тут я не выдерживаю.

Я захожу в туалет.

Разумеется, разговор тут же прекращается.

Две язвы делают вид, что никаких гадостей про меня не говорили, но глазами в меня стреляют, не слышала ли я чего.

Ну конечно.

Какая бы я серая ни была, а ночная кукушка дневную перекукует. А ну как я напою чего Зарецкому?

Пока я агрессивно мою руки, стервы смываются.

Вторую я вообще не знаю. Ничего себе гарпия разносчик сплетен. Если Зарецкий специально так всё рассчитал и нарочно при Кате «проговорился» про наши отношения, то он гений.

Вытираю руки, комкая бумажное полотенце так, словно у меня в руках шея моей начальницы.

Тоже мне. Модный приговор, блин.

Осматриваю себя в зеркало критическим взглядом.

Неужели всё так плохо?

Ладно ещё Климов прошёлся по моей внешности, эстет чёртов.

Но змеиные коллеги… А ведь на прошлом корпоративе как раз начальница и говорила, что я свеженькая и хорошо выгляжу.

Из отражения на меня смотрит обычная девушка двадцати трёх лет. Мне скоро двадцать четыре, то есть крема от морщин мне покупать рано. В самом деле, ничего особенного, но и не серость.

Тёмные гладкие волосы, чёлка, зелёные глаза.

Всё у меня на месте.

Что не так-то?

Носить я предпочитаю офисный стиль, потому что он меня мобилизует, а мне это требуется. Глубоко в душе я такая же раздолбайка как Маня. Строгая одежда не делает из меня трудоголика типа Тани, но хотя бы позволяет собраться и настроиться на рабочий лад.

Да и на работе надо не как павлин выглядеть, разве нет?

Размышления о том, есть ли у меня вообще в шкафу что-то поярче, прерывает звонок мобильного.

— Лена, где тебя носит? — Зарецкий явно не привык ждать. — На рабочем месте тебя нет.

— Потому что рабочий день уже закончен, а я не прикована к столу, — огрызаюсь я.

Я тоже злая. Ещё бы меня заочно облили ядом две гадюки.

— Мы же договаривались, или ты передумала? — тон у Андрея грозный, можно подумать, он расстроится, если ему