Забудь обо мне (СИ) - Субботина Айя

Мила что-то говорит консультантам, показывает на пару платьев и услужливые консультанты бегут к кассе, явно довольные хорошей покупкой.

— Ты ее знаешь? — шепотом спрашивает Танян, потому что Мила идет в нашу сторону.

— Это жена Миллера, — бормочу я.

Танян не то, чтобы в курсе наших с Бармаглотом «особенностей общения», но о чем-то точно догадывается, потому что… В общем, есть в нашем с ним общении нюансы, которые выглядят, мягко говоря, странными. Но эта тема для меня — вечное табу. И я не обсуждаю ее даже со своей лучшей подругой.

Мила становится рядом.

Улыбается, очень красиво, как настоящая леди, отводит волосы за спину.

— Алиса, — улыбается мне и легким кивком здоровается с моей подругой. — Новая прическа?

— Да, — трогаю кончики волос, понятия не имея, зачем она подошла.

Мы время от времени сталкиваемся, правда, последний раз уже очень давно, Марк приезжал с ней к нам на дачу, когда отдыхали семьями, пару раз мы все вместе тусили в ресторане. Я тогда встречалась с Костей, и получилось что-то вроде посиделок в узком кругу.

— Хороший выбор, — чтобы не стоять молчаливым столом, говорю я, имея в виду ее покупки.

— У нас с мужем годовщина в воскресенье, есть повод принарядиться, — улыбается Мила.

Может, я просто себя накручиваю. Но скорее всего, просто очень не вовремя вспоминаю все те разы, когда — нужно быть честной — поддавалась на его флирт и флиртовала сама. Даже если никогда не давала Миллеру повод думать, что он может хоть на что-то рассчитывать.

Но каждый раз, когда мы с ней сталкиваемся, я не могу отделаться от мысли, что она о чем-то догадывается. Знает — или чувствует? — что я для него не просто дочь друга.

— Мне кажется, вот это очень вам подойдет. — Мила протягивает Танян платье, хоть все мы видели, что она взяла его просто от балды, не глядя. — У меня здесь хорошая скидка, я могу…

Танян смотрит сперва на меня, потом на нее, а потом уходит в примерочную.

И мы с Милой остаемся тет-а-тет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как ваши дела, Алиса? — интересуется Мила, и мы обе знаем, что на самом деле это просто такое вежливое вступление в разговор.

— Все хорошо, — чуть не давлюсь наигранной вежливой улыбкой.

— Вы ведь в школе работаете, да? Последние дни отпуска перед началом учебного года?

— Вы по больным мозолям, — делаю вид, что мне очень смешно. — В этом году у меня уже второклашки, так что, надеюсь…

— Мила, скажите, на что вы рассчитываете? — перебивает она. Машет рукой в ответ на мое удивленное и непонимающее выражение лица. Все-таки, не актриса я, совсем не умею держать морду кирпичом. — Вы же понимаете, о чем я. Марк… Он… — Она как будто пытается подобрать максимально правильное слово. — Мой муж очень темпераментный мужчина. Он всегда таким был и всегда очень легко увлекался всем… что красиво блестит.

Так изящно поверхностной бестолковой вертихвосткой меня еще никто не обзывал.

— Я все еще не понимаю, о чем речь, Мила, — стараюсь хоть вряд ли безупречно, выдержать ее оценивающий взгляд. — Марк Игоревич — друг моего отца, но вы же это знаете? Мы не поддерживаем никаких контактов, кроме тех случаев, когда он гостит у папы.

Возможно, я была бы более убедительна, если бы все на самом деле было именно так.

Но наше общение уже давно вышло за поверхностный обмен десятком слов.

Потому что Бармаглот мне звонит и шлет сообщения, присылает цветы и… много чего еще.

Хоть я никогда не разрешала ему даже пальцем к себе притронуться и не знаю, что должно произойти, чтобы я на это пошла.

— Алиса, вы же не глупая девочка, — продолжает Мила, — и мне всегда казались достаточно правильно и хорошо воспитанной.

— Обязательно передам маме ваши комплименты ее педагогическим талантам, — не могу удержаться от колкости в ответ.

— У вас чудесная мама, Алиса.

Они, кстати, приятельницы: посещают один фитнес, иногда даже вместе ходят по магазинам и всяким культурным мероприятиям.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Не знаю, в какой волшебный шар смотрела Мила, и что она там увидела, но из постели мужа меня не вытаскивала, ни в каких пикантных ситуациях никогда нас не застукивала, так что эта попытка поставить на место «любовницу» выглядит очень странной. Если не сказать — притянутой за уши.

Мила смотрит на меня еще несколько секунд, потом вздыхает и уже спокойнее говорит:

— У Марка всегда были женщины. Вы же знаете, как в наше время модно стать девочкой «богатого папика». А он такой — обеспеченный, темпераментный, уверенный. Как огонь для всех этих… бабочек.

— По-моему, совершенно обычный, — пожимаю плечами.

Искренность — потому что я, правда, так думаю — играет мне на руку.

— Просто хочу предупредить вас, Алиса. Будьте осторожнее со своими желаниями и поступками. У нас с мужем за плечами десять лет семейной жизни, множество пережит трудностей и проблем. Вы будете не первым его трофеем. Возможно, чуть более желанным, потому что… — Она снова оценивает меня с ног до головы, но на этот раз обходится без эпитетов. — Он как ветер, который, даже если убегает погулять, все равно возвращается домой, ко мне. Потому что есть увлечения, азарт, что-то для тонуса и мужского эго, а есть семья и любовь.

— От любимой женщины мужчина не станет уходить на поиски «тонуса», — не раздумывая, отвечаю я.

Мила понимающе качает головой, но это все настолько снисходительно, что хочется отодвинуться, как будто меня только что потрепали по щеке как несмышленого ребенка.

— Вышу категоричность, Алиса, оправдывает ваша молодость. К сожалению, время быстро лечит этот недостаток.

Я поглядываю в сторону примерочной и, когда вижу высунувшуюся из-за ширмы Танян, делю выразительный знак глазами, что хватит уже отсиживаться и самое время прийти мне на помощь. Подруга все понимает, быстро идет к нам, вешает платье обратно жалуется, что ей совсем не подошло.

— Алиса, ты не забыла, что нам уже пора? — Делает такие глаза, что я действительно верю, что мы куда-то очень сильно опаздываем.

— Да, точно, — подхватываю я.

— Была рада встрече, — на прощанье улыбается Мила, когда мы с Танян, пожелав ей хорошего дня, чуть не убегаем не только из бутика, но и из торгового центра.

Судя по выразительному взгляду подруги, на этот раз она точно не отстанет от меня, пока я не расскажу, что это было. И придется рассказать, потому что она, моя верная боевая подруга, сегодня спасла меня от токсичного разговора, и будет не честным морить ее любопытство молчанием. Потому, у нас будет очень непростой для меня разговор. Не вдаваясь в подробности, разумеется.

Когда через пару часов мы доедаем вторую порцию десерта в нашем любимом кафе на набережной, Танян, подперев щеку кулаком, выдает философское:

— Ну, ты и влипла, подруга. — Облизывает ложку и с укором добавляет: — А главное — ни слова лучшей подруге! Ну, ни словечка же! Вот что бы ты без меня делала, а? Да тебя бы там эта крокодилица сожрала бы и все.

С трудом, но все-таки сдерживаю желание ответить ей, что никто меня жрать не собирался и все было очень культурно и даже без фола, но потом вспоминаю лицо Милы и ее голос, и морщинки в уголках глаз, все-таки выдающие ее возраст — и сдерживаюсь. Танян и правда меня спасла, иначе черт знает, до чего бы мы с Милой успели договориться.



— Ну и что ты теперь будешь делать? — спрашивает подруга и тянется к меню. Замечает мой неодобрительный прищур и быстро оправдывается: — Да я только чай без сахара, мороженое запить!

Конечно, когда приходит официант, она заказывает чай, но к нему еще порцию чизкейка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А я тем временем достаю телефон и быстро, чтобы не заморачиваться с формулировками — а я это ой как люблю! — пишу сообщение Бармаглоту: «Мило пообщалась с вашей женой, Марк Игоревич. Очень она у вас умная и преданная, а вы не цените. Потому что гад и мудак. Поэтому сообщаю вам, что блокирую ваш номер в телефоне и во всех мессенджерах (на всякий случай). Вернитесь в семью, Марк Игоревич, вас там любят».