Марта Шредер - Кодекс страсти

– Мама, прошу тебя. Если бы не он, у нас был бы чудесный семейный…

Прежде чем Кэролайн успела что-то сказать, Кевин бросился к Тессе, схватил ее за руку и выволок в гостиную.

– Ты ставишь свою мать в неловкое положение, – прошипел он сквозь зубы. – При всей твоей болтовне о манерах ты просто злобное маленькое… отродье. – От гнева заикание Кевина усилилось. – Мой отец шкуру бы с меня спустил, посмей я… так разговаривать с матерью, особенно при посторонних. Кому-нибудь… надо бы поучить тебя хорошим манерам при помощи щетки для волос, пока еще не поздно. – Его рыжие волосы пламенели в свете лампы, он чуть было не начал трясти ее, но сумел взять себя в руки.

Слушая собственные слова, Кевин клял себя на чем свет стоит. Высокопарный кретин! Почему он так взвился из-за этой несносной, невоспитанной девчонки? Потому, что она дочь Кэролайн? Возможно, и из-за этого. Потому, что она была великолепна, даже капризничая, как двухлетний ребенок? Частично и из-за этого, конечно. Помимо же всего, ему показалось, что он увидел проблеск благородного и необычного характера, глубоко спрятанного, мучительно пытающегося пробиться через барьеры горя и страха.

– Отойди от меня, ты, подонок!

Трудно было углядеть в этом проявление благородного характера, разве что очень постараться, но, вместо явно ожидаемого Тессой отступления и принесения извинений Кевин не смог удержаться от смеха.

– Подонок, – сказал он, тряся головой. – Это восхитительно! Словно заговорила чья-то бабушка.

Так оно и было. Бабушка Тессы. «Подонок» – одно из любимых словечек Мейды, и Тесса сгоряча не нашла ничего получше.

– Смейся, смейся. Настоящий подонок!

Откровенное удовлетворение в глазах Кевина заставило Тессу в глубине души пожалеть, что она настолько прониклась стилем своей бабушки. Мейда, конечно, замечательная, но, может быть, несколько… несовременная. И к тому же недобрая.

– Возможно. Но, как говаривала тетушка Мейм, весь вопрос в том, как отличить, где подонки, а где общество? – ухмыльнулся Кевин.

Ярость заставила Тессу забыть все сомнения относительно бабушки. Она попыталась высвободиться, но Кевин не отпускал ее.

– Я… не кончил. – Его рука еще крепче сжала ее руку. Тесса не ожидала, что он так силен. – Твоя мать и Дэниел Фрателли любят друг друга. Это ясно каждому. Если ты не способна порадоваться за нее, ради Бога, оставь ее в покое. У нее хватает неприятностей и без твоих стараний. – Он негодующе покачал головой, видя упрямое выражение лица Тессы. – Да что с тобой говорить!

– Я не хочу, чтобы она была несчастной, – сказала Тесса, оправдываясь. – Просто мне хочется, чтобы они снова…

Кевин понял ее:

– Все дети этого хотят… Тесса. Все мы мечтаем, чтобы наши родители были вместе. Но это иллюзия. Ты должна перешагнуть через нее.

Ему было так жаль сбитого с толку ребенка, выглядывающего из ее глаз. Тесса пожала плечами и освободилась от его ослабевшей хватки. С достоинством разгневанной королевы она прошествовала на кухню, где оказалась лицом к лицу с разъяренной Кэролайн.

– Мне еще никогда в жизни не было так стыдно за тебя, – сказала Кэролайн глухим от бешенства голосом. – Ты груба, нетерпима и злобна – именно такая, какой я учила тебя не быть. Теперь из-за тебя мне придется просить у Кевина прощения, и не в первый раз. Если ты еще когда-нибудь устроишь подобную демонстрацию моим друзьям, то можешь уйти из этого дома и жить со своей бабушкой. Вы с ней похожи как две капли воды и отлично поладите. Вы заслуживаете друг друга!

На какое-то мгновение мысль о том, чтобы жить с бабушкой и походить на бабушку, породила в Тессе легкое сомнение. Она почти сожалела, что помогла бабушке все закрутить, но раздался звонок в дверь, и момент был упущен.

Тесса побежала открывать отцу дверь. Кэролайн пошла в гостиную. Когда появился Гарри в обнимку с улыбающейся Тессой, Кэролайн поторопилась избавить всех от каких-либо приветствий, сказав:

– Гарри, как мило, что Тесса смогла заполучить тебя. Это Кевин Келли, один из моих соучеников по «Урбане». Кевин, это отец Тессы, Гарри Фолкнер. Нам с Кевином необходимо позаниматься сегодня вечером, поэтому, я надеюсь, вы не откажетесь съесть ваш пирог на кухне. Мы будем в гостиной: не хотим вам мешать. Тесса, не забудь вымыть перед уходом тарелки. Гарри, рада тебя увидеть. С Новым годом!

Второго января Дэниел устроил для Сары фантастический завтрак в одном из маленьких ресторанчиков в Бурсе, старом здании филадельфийской биржи около площади Независимости, где теперь располагались дорогие магазинчики женской одежды и продуктовые магазины. Быстро расправившись с бельгийской вафлей и большим стаканом апельсинового сока, Сара захватила отца врасплох. Он как раз собирался завести разговор о Кэролайн.

– Тебе нравится Кэро? – спросила Сара, слизывая с ложки остатки взбитых сливок.

Дэниел постарался не выдать своего удивления: – Да, она мне очень нравится. А тебе?

– Мне тоже, папа. – Сара что-то обдумывала. – Мне кажется, я была бы рада, если бы ты женился на ней.

Дэниел подавился своим кофе со взбитыми сливками:

– Правда? Ты была бы рада?

– Да. Мне хочется, чтобы у меня была мама. Настоящая, а не такая, как моя. Которая жила бы вместе с нами.

Дэниел почувствовал себя так, словно ему дали пинка. Он пытался быть для дочери и матерью и отцом сразу, понимая, насколько это безнадежно. Естественно, что Сара нуждалась в матери, женщине, которую могла бы любить и которой могла бы подражать. Все правильно. Он знал это. Но его не покидало чувство, что он не сумел дать этому самому дорогому для него существу то, в чем она больше всего нуждалась.

– Хорошо, – сказал он, выигрывая время. – Понимаю. И ты считаешь, что Кэро такая, какую тебе бы хотелось?

– Да. Я уже сказала это. А как ты?

Сара задумчиво смотрела на него, словно читая его чувства по выражению лица. Возможно, так и было. Он пытался действовать осторожно:

– Я уже думал об этом, принцесса. Мне кажется, что я хочу жениться на ней.

Сара улыбнулась:

– Правда? Это хорошо. Ты ее любишь?

Дэниел решил, что уклоняться от расспросов Сары бесполезно. Она сразу перешла к главному, подобно настоящему маленькому адвокату в зале суда.

– Да, Сара, очень люблю. И, предвосхищая твой вопрос, скажу, что, кажется, и она меня любит. Но не знаю, хочет ли она вообще выходить замуж, даже за твоего отца, если ты в состоянии поверить, что бывают такие глупые женщины. А теперь, – решительно сказал он, – оставим эту тему. Отныне предоставь взрослым самим во всем разбираться.

Когда они вернулись домой, его ожидало послание на автоответчике. Рокочущий голос декана Гриерсона попросил Дэниела прийти к нему в кабинет в половине десятого утра в понедельник. В этом не было ничего угрожающего, но, проработав в «Урбане» шесть лет, Дэниел понимал, что подобный вызов не случаен.