Изабель Вульф - Тревоги Тиффани Тротт

– У моей жены был роман на стороне, – сказал он, намазывая масло на хлеб.

– О, вот как.

Я смутилась и, пробормотав: «Не повезло», постаралась сменить тему. Мы заговорили о пьесе. О том, в частности, что Арнольф ищет глупышку, потому что не хочет жениться на умной женщине, опасаясь, что она его обманет.

– Много таких мужчин, как Арнольф, – заметила я.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, много мужчин, которые не хотят иметь дело с умными женщинами. Они считают, что это им чем-то угрожает. И не из-за опасений, что у женщины может быть связь на стороне, а потому, что они чувствуют, что могут оказаться в тени. Возьмем, к примеру, мою подругу Фрэнсис. У нее интеллект размером с галактику. Она с отличием закончила Оксфорд, возглавляет семейную юридическую фирму и имеет огромную практику в Лондоне. Но мужчины, кажется, ею не слишком увлекаются.

– Она красивая? – спросил он.

– О да, красивая. Но слишком умная, понимаете. Они этого не любят. Я постоянно твержу ей, чтобы она немножко поглупела, снова пошла бы в школу и завалила там экзамены, но она меня не слушает. Говорит, что мужчины скучные, но это все потому, что она слишком умная для большинства из них. К счастью, у меня такой проблемы нет. Патрик возразил:

– А я считаю, что ум – это необычайно привлекательно.

– Но большинство мужчин не придерживаются такого мнения.

– На континенте считают, что иметь умную жену или любовницу – шикарно, – добавил он. – Разумеется, если она к тому же привлекательна. Я такого же мнения. Что до меня, я считаю, что у женщины мозг – самый важный орган.

– У меня университетский диплом 2:2,[111] – сказала я.

– Ум – это самое привлекательное, что есть у женщины.

– За два экзамена уровня А я получила С.[112]

– Я считаю, – продолжал он, разрезая стейк, – это единственное, что действительно имеет значение.

– А за один из них мне чуть не поставили В.

– Да, – заключил он, – ничто не делает женщину более привлекательной, чем высокий интеллект. Ну, – сказал он, оплатив счет, – еще один приятный вечер, Тиффани. Как насчет того, чтобы сыграть пару геймов в субботу?

– О да, давайте, – сказала я радостно. – Это будет здорово. А потом, возможно, мы сможем сыграть и партию.

– Что скажешь? – спросила Салли, демонстрируя мне родильный бассейн, стоявший у нее в гостиной в уже собранном виде.

– Э-э, он выглядит очень симпатично… но тебе не кажется, что это немного преждевременно? Ребенок-то появится через шесть недель.

– Да, но я хочу, чтобы у меня все было наготове, – сказала она. – Поэтому решила установить бассейн заранее.

– Где ты его достала? – спросила я.

– Взяла напрокат. Фирма его смонтировала, и все, что нам останется сделать, когда подойдет время, – это наполнить его водой через этот шланг.

– Это вроде джакузи? – спросила я, трогая пальцем голубой плексиглас.

– Не дури, Тифф, – конечно, нет.

– А где трамплин для прыжков?

– Тиффани!

– А маска с трубкой?

– Тиффани, пожалуйста, будь серьезной.

– Ладно. А сколько воды сюда надо лить?

– Двести галлонов. И как только бассейн наполнится, мы накроем его вот этой пластиковой крышкой, чтобы сохранить тепло. Когда подойдет время, я просто разденусь и лягу в него.

– И потом ребенок вынырнет?

– Да, – сказала она весело. – В спокойной атмосфере, в приглушенном свете – кстати, я поставила несколько ночников, – и конечно, в ласковой теплой воде. Ребенок просто перейдет из одной водной среды в другую. Я слышала, что ребенок, рожденный таким образом, появляется на свет с улыбкой. Знаешь, на островах Южного океана есть племена; так вот, женщины там рожают в морской воде.

– Надеюсь, на мелководье.

– А еще существует предание, что жрицы в Древнем Египте тоже рожали в воде.

– Надо же. Ну что ж, это очень интересно, – сказала я. Хотя не могла избавиться от мысли, что если бы мы рождались в воде, то у нас были бы плавники.

– Это будет чудесно, – продолжала она с блаженной улыбкой. – Я жду этого с нетерпением, Тиффани. А ты?

– О да, – солгала я. – Я и сама не могу дождаться.

Но, если честно, меня все же несколько тревожило намерение Салли рожать дома, без лекарств, в этом бассейне. Нет, я действительно не одобряла этот новый способ.

– А что, если бассейн даст течь? – спросила я. – Тут же будет потоп. И все на голову живущим внизу соседям.

– Он не потечет, – заявила Салли самонадеянно. – Нужно только постелить под него вот это полиэтиленовое полотнище, перед тем как пустить воду, просто на всякий случай.

– Знаешь, в Челси-Вестминстерской больнице есть пара родильных бассейнов, – сказала я. – Сейчас во многих больницах они есть. Об этом говорится во всех книжках о родах. Если уж ты хочешь рожать в воде, то почему бы не сделать это в больнице? Я все-таки не понимаю, зачем рожать дома.

– Мне противна сама мысль обо всех этих чужих людях, которые будут вмешиваться, давать мне лекарства, говорить, что делать и когда тужиться, – заявила она непреклонно. – Я хочу родить ребенка активно, а не пассивно, я хочу, чтобы это событие, которое изменит всю мою жизнь, произошло в уединении, в интимной обстановке моего дома. Будет акушерка, я, ребенок – и, конечно, ты, Тиффани. Ты тоже будешь в бассейне.

– В бассейне?

О господи, я на такое не согласна.

– Конечно. Ты наденешь купальник, но какого-нибудь приятного нежного цвета, пожалуйста, а не тот ярко-фиолетовый, – это может травмировать малышку, если он будет первым, что она увидит. И знаешь, если я буду рожать Лейлу в больнице, – продолжала она, – я могу услышать, как стонут другие женщины во время схваток, или увидеть, как они тужатся. А я хочу, чтобы Леда пришла в этот мир в тишине и спокойствии, без стресса, насколько это возможно, – а это означает домашние роды. Понимаешь, то, что произошло с Рози, случилось только потому, что она рожала в больнице.

– Но у тебя могут быть неудачные роды дома, – возразила я. – Рожать больно, где бы это ни происходило, разве нет?

Но Салли, кажется, не слышала. Она лежала на белом кожаном диване и, приподняв трикотажную рубашку, водила по голому животу акустическим прибором.

– Мне нравится это приспособление, – сказала она. – И ребенку хорошо, я уверена. В конце концов, давно известно, что младенцы слышат из чрева к семи с половиной месяцам, а Либби сейчас как раз столько. Они не только слышат звуки, но и реагируют на них – поэтому можно начинать обучение. – Она увеличила громкость на белом устройстве размером с плеер и отхлебнула чаю из сладкого укропа.

– Что Летиция сейчас слушает? – спросила я. – Уроки итальянского, биохимию для начинающих или дифференциальное исчисление? Знаешь, я не одобряю все эти новомодные устройства по «улучшению младенцев» и внутриутробное обучение.