Джил Гаскойн - Ты в моей власти

– Клей размягчается от тепла, – машинально ответила Розмари. – Господи, я действительно совсем как мама. Я это говорю каждый год.

В двенадцать, как всегда, все стали целоваться и обмениваться банальностями, вроде: «Ну, хуже, чем этот, быть не может». Или: «Попомните мои слова, будет еще хуже». А телевидение, как обычно, возвестило наступление Нового года плохонькой развлекательной программой.

Потом все кончилось – к часу из гостей осталась одна Фрэнсис. Они загрузили посудомоечную машину, заварили чай, выставили на стол бутылки и, зевая, сели перед умиравшим янтарным пламенем камина. От каждого движения с рождественского дерева осыпались иголки, а с остролиста, стоявшего на каминной полке, то и дело падали на пол сморщенные красные ягоды.

– Слава Богу, проехали. – Фрэнсис отказалась от чая и пила бренди.

– По-моему, тебе надо остаться, – предложила Розмари. – Лучше не садиться за руль, ты слишком пьяна.

– Спасибо, радость моя. – Она взглянула на Розмари, потом снова стала смотреть на огонь. Лицо у нее пылало от огня и слишком большого количества съеденного и выпитого.

– Тебе стало лучше? – спросила Фрэнсис через некоторое время. Она сидела вытянув ноги и вертела в пальцах рюмку с бренди. От туфель она избавилась уже давно.

– Лучше? – переспросила Розмари, подняв глаза.

– У тебя это прошло? Я не говорю, что без следа, но все-таки прошло?

Розмари на минуту задумалась, потом ответила:

– Мне стало спокойнее. Но хорошо бы он не появлялся. Я думаю, что не смогла бы сейчас не принять его.

Второго января позвонила Элла.

– Ма, прими мои запоздалые поздравления с Новым годом. Здесь сплошные празднества. Джо завтра выезжает к тебе.

– С Новым годом, дорогая. Много приглашений?

Элла страдальчески промычала:

– Не напоминай мне об этом. Устала до чертиков. Послушай, ма, как ты? – Голос у нее был серьезным. – Я имею в виду насчет Бена?

– О чем ты? Ты опять его видела?

– Просто… Ох, черт, Джоанна считает, что не надо говорить, но я тебя лучше знаю, и мне кажется, что надо.

Спокойствие, которое царило в душе Розмари последние несколько недель, стало ее покидать. Она села и приложила трубку к другому уху. – Конечно, скажи, – попросила она, чувствуя, что голос не выдает ее волнения.

– Там был несчастный случай. В Новый год. Он сейчас уже в Лондоне, в больнице. Это глазная больница в Ист-Энде.

– Что случилось? Какой несчастный случай? И как ты узнала? – Мысли вихрем проносились у нее в голове.

– У него что-то с глазом. Они снимали в павильоне для Би-би-си, и его задело взрывом. Возможно, он потеряет глаз. Я подумала, что надо тебе сказать. Эдакое библейское возмездие – око за око и все такое.

– Элла, это не смешно!

– Извини, ма, я пошутила. Джо меня уже ущипнула.

Розмари снова спросила:

– Откуда тебе это стало известно?

– Он пригласил одну из наших девушек на рождественское шоу, и она мне сказала, потому что знала, что мы знакомы.

– Понятно.

Потом трубку взяла Джоанна.

– Розмари, если хотите, подождите, пока я вернусь. Я съезжу с вами в больницу.

Розмари улыбнулась: какая чуткая девочка. Потом ответила:

– Джоанна, ты очень хорошо меня знаешь.

– Я должна его видеть, – сказала она Фрэнсис.

– Нет, нет, не делай этого, дорогая. Я позвоню в больницу. Прошу тебя, не езди.

Но на следующее утро, в тот день, когда должна была приехать Джоанна, в восемь утра Бен позвонил сам.

– Рози?

У нее екнуло сердце. Щетка, которой она причесывалась и которую все еще держала в руке, стала выбивать барабанную дробь по краю туалетного столика. Она пересела на постель и крепко прижала к уху телефонную трубку.

– Рози? – повторил Бен. Голос у него был совершенно спокойным.

– Здравствуй, Бен. А я думала, ты в больнице.

– Я и есть в больнице. У нас телефон на колесиках. Мне просто захотелось с тобой поговорить. Как ты узнала, что я здесь?

– Слухом земля полнится.

– Ясно. – Наступила пауза. Он молчал, а Розмари не знала, что сказать, удивленная и огорченная властью, которую все еще имел над ней его голос.

– Ты не подумывала о том, чтобы меня навестить? – вдруг спросил Бен.

– А ты этого хочешь?

– Если бы не хотел, я бы не позвонил.

– Тебя собираются оперировать?

– Да, сегодня утром.

– Мне так жаль, Бен. – Ее сочувствие было совершенно искренним.

– А, ерунда. Все равно мне всегда лучше удавались характерные роли, – весело ответил Бен. – Карьера Питера Фолка от этого не пострадала.

Она молчала, не находя слов.

Бен снова заговорил:

– Так ты приедешь сегодня?

– Хорошо. Когда?

– Я не знаю. Примерно в половине восьмого. Идет? В половине восьмого. Найдешь меня по повязке. Ох нет, вряд ли. Здесь же глазная больница.

– Счастливо.

– Скоро увидимся, Розмари. Это будет грандиозно. – Наступила мертвая тишина – по-видимому, у него кончились монеты.

Ей пришлось некоторое время посидеть, чтобы успокоилось сердце. Но сердцебиение было вызвано расшалившимися нервами, а не радостью будущей встречи. И все же она целый день была не в своей тарелке. Она гадала, какие чувства будет испытывать, когда увидится с ним, и жалела, что ее Бен уже не будет красивым… Ее Бен? Неужели она все еще так чувствует?

Джоанна вернулась около пяти и сразу же заявила:

– Я поеду с вами.

– В этом нет никакой необходимости.

– Я не буду подниматься в палату, просто подвезу вас.

Джоанна только недавно получила права. Розмари заколебалась.

– Ладно, поехали, – наконец согласилась она, – но поведу я.

Перемерив шесть нарядов, Розмари остановилась на брючном костюме, который купила на предрождественской распродаже и еще ни разу не надевала. Потом она перерыла все ящики и полки в обеих ванных в поисках транквилизатора, но ничего не нашла.

– Что вы ищете? – поинтересовалась Джоанна.

– Валиум. – Розмари скорчила гримасу, выражавшую насмешку над собственной глупостью и страхом.

Но Джоанна озабоченно предложила:

– Может, вам лучше не ездить?

– Я бы себе этого никогда не простила. Он меня просил, и мне не хочется, чтобы он почувствовал себя брошенным.

Джоанна презрительно фыркнула. У Розмари удивленно поднялись брови, потому что девушка никогда не позволяла себе ни малейшего выражения неодобрения.

Они сели в машину и поехали в восточную часть Лондона, остановившись по дороге, чтобы купить цветов.

Джо расположилась в чайном баре напротив больницы и принялась за нечитаные воскресные газеты. Розмари узнала номер палаты. Она глубоко вздохнула и стала подниматься на третий этаж, чтобы увидеть Бена.

29