Джил Гаскойн - Ты в моей власти

Розмари приняла душ, оделась и накрасилась. Спустившись вниз, она застала в кухне Пат, которая окинула ее внимательным взглядом.

– Вам приготовить завтрак? – спросила Пат, берясь за чайник.

– Только чаю, Пат. Съем булочку или что-нибудь еще попозже.

– У вас усталый вид.

– Я очень поздно легла.

Розмари содрогнулась при воспоминании о прошлой ночи и взяла с кухонного стола почту. Из Глазго пришло письмо Джоанне от Эллы. Розмари улыбнулась при виде знакомых торопливых каракулей на конверте.

– Для меня только счета и всякая макулатура, – сказала она и поднесла чашку к губам.

Пат подошла к ней.

– Рождественское дерево смотрится прекрасно, – заметила она.

Розмари улыбнулась.

– Вы говорите это каждый год. Эти украшения у меня с тех времен, когда дети были совсем маленькими. Сама не знаю, почему я из года в год беру на себя все эти хлопоты.

– Если бы не мы, женщины, Рождество бы уже давно никто не справлял, – вздохнула Пат, снова принявшись за уборку.

Розмари опять вспомнила прошлую ночь, и ее замутило. Она позвонила Фрэнсис.

– Это я, – негромко произнесла она, боясь чутких ушей Пат.

– Привет, дорогая. Мы сегодня увидимся, или ты звонишь, чтобы отменить встречу?

– Нет-нет. Приходи в бар. К девяти я освобожусь.

– У тебя усталый голос.

– Фрэнни, мне кажется, ты была права, когда советовала мне обратиться к психиатру.

– А что случилось?

– Слишком стыдно рассказывать. Мне нужен целый день, чтобы набраться храбрости.

Фрэнсис засмеялась, потом спросила серьезным тоном:

– Бен опять появился?

– Нет.

– Звонил?

– Нет. Оказывается, он в Глазго. Элла его видела. Больше я о нем ничего не знаю.

Перед тем, как ехать к парикмахеру, Розмари позвонила психотерапевту и попросила записать ее на прием, но оказалось, что теперь это возможно только после праздников.

– Или у вас что-то неотложное? – безразлично спросила секретарша.

– Нет, – ответила Розмари, на мгновение заколебавшись. – Четвертое января меня устроит.

В ней сейчас не было никаких чувств, кроме стыда. По дороге к Мартину она непрерывно думала о спущенных шинах и выдернутых цветах. Она все еще ощущала землю под ногтями и вспоминала, как отскребала руки перед тем, как лечь спать.

– О Боже! – произнесла она вслух и вдруг резко свернула к киоску на две желтых полосы.

– Здесь нельзя ставить машину. – Дорожный полицейский возник ниоткуда, излучая доброжелательность, подкрепленную авторитетом.

– Только на минутку, – попросила Розмари. – Мне надо купить сигарет.

– Простите, мадам, но если каждый будет так поступать, то что нас ждет? Представляете себе? Проезжайте, пока я не достал свою маленькую книжечку.

– Вот черт, – выругалась она, села в машину и уже в который раз спросила себя, почему ее не узнают на улице, когда это могло бы оказаться полезным.

Потом она снова остановилась у газетного киоска, не в силах бороться с желанием закурить, хотя знала, что на голодный желудок ее затошнит. Она стояла в очереди. От двух стариков сзади исходил запах мокрых сухарей, неистребимый в одежде, которая никогда не видела химчистки.

– Пожалуйста, двадцать «Силк Кат».

Ее окружали неулыбчивые лондонские лица. Хмурые люди без всякого воодушевления, лишь с беспокойством, ожидали Рождества. Правда, праздник сулил короткий перерыв в работе, но одних ожидала малоприятная встреча с дальними родственниками, других – одиночество.

– О, извините, я забыла. И спички, – добавила Розмари и улыбнулась, но на ее улыбку киоскер ответил только вздохом и отвел в сторону глаза.

Она вернулась к машине, закурила, дрожа от нетерпения, и поехала к парикмахеру.

– Извините, Мартин, я опоздала.

– Сейчас все опаздывают, ничего страшного. Рождество есть Рождество. Его надо пережить.

Она подумала, есть ли хоть один человек, которому этот праздник действительно доставляет удовольствие. Кроме детей и верующих. И позавидовала их вере и радостному нетерпению.

Во время ленча перед репетицией Розмари пошла в бар съесть сандвич. Кафетерий она обошла стороной, потому что боялась встретиться с Бетси. Вдруг каким-то немыслимым образом о ее посещении Стоквелла стало известно? «Ты стала совершенной психопаткой, – выругала она себя. – О чем Бетси меньше всего думает, так это о Розмари Дауни». В баре яблоку негде было упасть. Джордж, ее продюсер, полный энтузиазма молодой человек, новичок на телевидении, заказал для нее шерри.

– У вас усталый вид, – сказал он.

Розмари засмеялась.

– Я сегодня с утра только это и слышу. Не беспокойтесь, я еще не гримировалась.

Они болтали о программе, потому что других общих тем у них не было. Розмари уже начала уставать от своей работы и сомневалась, что программа выдержит больше двух серий. Но об этом можно было судить только по результатам рейтинга. А Джордж был непоколебим в своем восхищении и программой, и Розмари. Ей было жаль его огорчать, поэтому она только слушала. Неужели он думает, что подобный старт приведет его на вершины кинематографа?

Он ушел поговорить по телефону с помощником. Возникли непредвиденные обстоятельства: один из участников передачи не явился – то ли опаздывает, то ли простудился и остался дома. Розмари купила сандвич с ветчиной, ветчину съела, а хлеб оставила.

– Привет, Розмари! Не возражаешь, если я к тебе сяду? У нее сердце замерло от ужаса – она сразу же подумала о Бетси и квартирке в Стоквелле, но когда она обернулась, то увидела, что за ее спиной стоит Энн. Энн, которая была занята в ее прошлогодней передаче. Энн, у которой был роман с Дереком. Она стояла со стаканом пива в одной руке и пластмассовым пакетом – в другой и сияла от удовольствия при виде Розмари, которую считала своей приятельницей.

Розмари встала.

– Энн, ужасно рада тебя видеть!

Они поцеловались, прижавшись щекой к щеке и чмокнув губами воздух.

– Садись. Рассказывай, что у тебя происходит. Мы так давно не виделись. – Энн села, а Розмари помахала рукой бармену. – Выпьешь вина?

Энн кивнула.

– Чудесно. Я даже не сразу поняла, что это ты. Ты ведь почти никогда не заглядываешь в бар.

– Да-а, – протянула Розмари. – Обычно я веду себя примерно. – Перед ними поставили два бокала вина, Розмари предложила Энн сигарету. – Не помню, ты куришь?

Энн покачала головой.

– Нет. И не знала, что ты куришь.

– Действительно, я что-то пошла вразнос, – засмеялась Розмари, чувствуя, что ее веселью недостает искренности. Она коснулась руки Энн. – Боюсь спрашивать, но ты видишься с Дереком?

По смущенному виду Энн Розмари поняла, что больше вопросов задавать не следует. Стало быть, этот негодяй Дерек не смог сделаться однолюбом и вернулся к единственному в мире жалкому существу, которое ничего от него не требовало. Ей хотелось сказать: «Господи, но зачем ты приняла его? Зачем после всех этих лет лжи и фальшивых обещаний, после непрерывных унижений и разочарований ты его приняла?»