Юлия Данцева - Жена Кукловода

  Людмила прочитала эти строки и вдруг так ясно представила себе лицо Шталя, лукавую, немного усталую улыбку, прищуренные глаза...

  - Я же просил не трогать, - произнес недовольно Руслан у нее за спиной, но тут же осекся, когда увидел, что за тетрадь в руках у Людмилы.

  - Штудируешь конспекты? - с горьким сарказмом произнесла она. - Хочешь стать как твой мессир? Не получается?

  Руслан быстро подошел к столу и почти грубо отобрал у Людмилы записи Шталя.

  Потом посмотрел на нее с укором.

  - Что с тобой сегодня?

  - Со мной? - Людмила улыбнулась, скрывая досаду, - Абсолютно ничего. Все просто прекрасно! Дай я закончу с уборкой и пойду спать. А ты учи, учи дальше уроки! А то провалишь экзамен.

  Усилием воли она заставила себя замолчать, иначе наговорила бы Руслану еще много резких и обидных слов. Быстро смахнула со стола пыль и вышла из кабинета, слишком громко хлопнув дверью.

  В постели долго ворочалась сбоку набок, все думала о том, зачем Руслан изучает записи Шталя, и пришла к выводу, что в сессии с Анной пошло что-то не так и муж, как и раньше ищет помощи у своего учителя. Досада и злость на Руслана немного разбавились странным чувством, похожим на темную, недобрую радость.

  В воскресенье Людмила затеяла генеральную уборку. Ритуал наведения чистоты всегда спасал ее от смятения, помогал навести порядок в мыслях. Но когда смахивала пыль с любимых кукол, ощутила себя тоже упрятанной в стеклянный шкаф. От этой мысли она вдруг задыхаться, словно и вправду оказалась в закрытом со всех сторон прозрачными стенками пространстве, и воздуха в этом пространстве становилось все меньше.

  Голова закружилась, выступил противный холодный пот, пересохло в горле. Уронила на пол метелку, шагнула назад, к креслу, чтобы присесть. Перед глазами замелькали черные мушки, подкатила тошнота. Как сквозь вату услышала встревоженный голос Руслана...

  Остаток дня Людмила провела в постели. Руслан настрого запретил ей вставать. Вызвал кардиологическую бригаду из своей клиники и долго спорил с коллегой стоит ли оставлять Людмилу дома или срочно госпитализировать. Но кардиограмма оказалась не настолько плоха. Людмила вздохнула с облегчением - больше уколов она ненавидела только больницы.

  Руслан почти не отходил от нее до самого вечера, постоянно измерял давление, считал пульс. И на ночь остался с Людмилой, хотя она слабо пыталась протестовать.

  - Тебе же на работу, - ворчала она. - Иди, выспись.

  - Я могу и тут поспать, ты же не прогонишь меня на пол? - лукаво усмехнулся он и добавил строго. - Одну не оставлю.

  Людмила поняла, что спорить бессмысленно, и смирилась.

  Руслан принес подушку с одеялом из своей спальни и лег рядом. Она демонстративно отвернулась, укрылась почти с головой и напряженно вслушивалась, как он вздыхает и ворочается.

  Утром проснулась от осторожных прикосновений: Руслан высвободил затекшее плечо, переложил голову Людмилы на подушку. Тихонько коснулся губами лба.

  - Спи, родная. Мне пора. Дарика выгуляю. Скоро приедет медсестра, я ей ключи дам, чтобы ты не вставала.

  - Зачем медсестра? - возмутилась Людмила, - мне лучше.

  Руслан приложил палец к ее губам.

  - Не спорь. Постельный режим. Неделю, не меньше!

  - А завтрак...

  - Найду что поесть. Не маленький. Спи.

  Людмила послушно пролежала в постели весь день. Не то, чтобы чувствовала себя слабой или больной, наоборот, голова почти не кружилась, пропало ощущение тупой ржавой иголки в сердце.

  Они болтали с Леночкой, медсестрой, той самой, что ухаживала за ней в отделении, о всяких глупостях - обсуждали газетные сплетни, новые книги и фильмы, и Людмила вдруг пожалела, что они с Русланом так давно не были в кино.

  Вечером Руслан привез Людмилину маму, она долго ахала и охала, наигранно выругала его за то, что плохо следит за здоровьем ее дочери, потом спустилась на кухню и принялась греметь там посудой, изображая хлопотунью-хозяйку. Людмила усмехалась: ее мама ненавидела готовить и делала это только по принуждению, предпочитая покупать полуфабрикаты и готовую еду.

  Жертвой приготовленного Людмилиной мамой ужина стала одна разбитая тарелка, заляпанная плита и прилипшие ко дну кастрюли пельмени.

  Руслан порывался принести еду Людмиле в спальню, но она категорически отказалась.

  Поужинали на кухне, правда есть Людмиле совсем не хотелось, да и Руслан вяло ковырялся вилкой в недоваренных, местами слипшихся магазинных пельменях.

  Татьяна Петровна хмурилась и недовольно поджимала губы.

  - Избаловала ты мужа, Милочка, - заявила она. - Вот и загнала здоровье-то! Себя надо любить! А не гробить на кухне.

  После ужина Руслан не без облегчения проводил тещу до такси, и застал Людмилу за отмыванием кастрюли от злосчастных пельменей.

  - В постель! Немедленно! - приказал он и отобрал у нее губку. - Да еще без перчаток! Ну чисто - ребенок!

  - Не командуй, - вяло огрызнулась Людмила, но послушалась и оставила попытки навести порядок на кухне.

  Она поднялась в спальню, легла в постель, и взяла с тумбочки книгу: спать совсем не хотелось.

  Руслан в махровом халате с мокрыми после душа волосами вошел в спальню.

  - Мила, я тут подумал, - сказал Руслан и присел на кровать. - А давай пригласим тебе помощницу.

  Людмила не без сожаления отложила книгу: 'Маленькую хозяйку Большого дома' она перечитывала с особым удовольствием.

  - Домработницу? - удивилась Людмила.

  - Ну да. Раньше тебе помогала... - Руслан запнулся, - Анна. А теперь... ну ты же видишь, тебе необходима помощь!

  - Мне не нужны чужие люди в доме!

  Упоминание об Анне неприятно царапнуло и снова разбудило досаду на Руслана. За эти два дня, что он так искренне заботился о ней, злость почти испарилась. Но теперь снова вернулась.

  - Милочка. Не злись, подумай. Мы можем себе это позволить...

  - Все эти проклятые деньги! - вдруг выкрикнула она. - Ты только о них и думаешь!

  Людмила разозлилась на себя за эту истерику, отвернулась и снова взяла книгу. Но раздражение не давало сосредоточиться. Людмила бросила ее на тумбочку.

  - Я хочу спать. Оставь меня одну.

  Руслан посмотрел на нее укоризненно, с жалостью, как на больного ребенка.

  - Я останусь. Не хочешь, чтобы был рядом - постелю на полу.