Дарья Волкова - De Paris avec lamour (СИ)

Он выглядел таким растерянным. А она вдруг четко поняла, на какой тонкой ниточке удержалось ее счастье. На чуде.

— Поехали, — крепко взяла его за руку. — К черту Нормандена, кто бы он ни был — хоть президент Франции.

— Софи, у президента Франции другая фамилия, — ей показалось, еще чуть-чуть — и Серж улыбнется.

— Да плевать мне на него! — сжала его ладонь крепче. — Поехали. У тебя есть дела важнее.

Он наклонил голову. Улыбка определенно уже притаилась в уголках глаз.

— А как же твой шеф, Софи? Он отпустит тебя?

— Еще бы не отпустил, — фыркнула Соня. Подняла руку к лицу Сержа. — Я ведь пристроила кольцо Бобровских в хорошие руки в кратчайшие сроки!

— А руки и правда хорошие, — произнес Серж задумчиво. А потом быстро поцеловал ее пальцы прямо поверх синих сапфиров. — Поехали!

Шаг двадцать седьмой. Смена собственника и оформление пожизненной ренты

А ты знаешь, что только раз в жизни выпадает влюблённым день, когда у них всё получается…

Он действительно позвонил какому-то Нормандену. И вообще, всю дорогу, пока они ехали до его квартиры («Сегодня он на белой машине, — слегка отстраненно отметила Софья. — В тон моей блузки и его рубашки»), Серж был занят тем, что кому-то звонил, отменял или переносил встречи, раздавал указания, стоя на светофорах, отсылал сообщения. На нее внимания почти не обращал, словно Сони нет в машине. Ее бы это могло обидеть. Но почему-то не обижало.

Значит, он ей не соврал. Действительно, ее не было в его планах на этот день. И на всю оставшуюся жизнь. А теперь — теперь все изменилось. В одно утро. Соня чувствовала себя человеком, постоявшим на краю пропасти. Так близко, когда ты увидел дно, и чувство равновесия почти утрачено, и ты падаешь… А потом словно порыв ветра откинул ее назад, и теперь она стоит, в безопасности, и пытается отдышаться. Жива. С ним — а потому жива. И пусть он и дальше звонит по своему телефону. Она в это время тихо, но искренне поблагодарит те силы, что привели Сержа сегодня утром в кабинет ее шефа.

Так они и доехали — не разговаривая. Он подал ей руку, открыв дверь машины. И не отпустил уже ее ладонь до самой квартиры. А там обнаружилось внезапное препятствие — в виде огнедышащего дракона. На самом деле, это была Катажина, но в дверях квартиры, на фоне алой прихожей, со сложенными под грудью руками она смотрелась даже еще более угрожающе — куда там дракону.

Зеленые глаза сверкнули, смерив Соню уничтожающим взглядом. А потом Катажина обернулась к Сержу.

— Что эта… — тут рыжеволосая женщина что-то неразборчиво прошипела, — делает в твоем доме, Серж?!

— Эээ… Катиш, погоди… — сам хозяин квартиры выглядел несколько опешившим.

— Ты хочешь, чтобы она еще раз разбила тебе сердце?! У тебя что — есть запасное? Учти, я не буду больше утирать тебе слезы и сопли! Справляйся сам, если такой дурак! Она же не человек — если так поступила с тобой!

— А что ты скажешь на это?! — словно волшебный талисман, Софья вытянула вперед руку, на пальце которой красовалось уже ставшее ей родным старинное кольцо с тремя синими сапфирами.

Катиш разглядывала протянутое ей несколько секунд. А потом усмехнулась.

— Простите, мадам Бетанкур. Не узнала вас… сразу, — улыбка стала шире. — Примите мои поздравления. Это же совсем другое дело!

А потом вдруг порывисто обняла Соню. И шепнула на ухо:

— Только попробуй его еще раз обидеть. Прикопаю под бегониями самолично.

— Не переживай, — так же шепотом ответила Соня. — Я два раза одну и ту же глупость не делаю.

Катажина отстранилась. А потом решила еще обнять и Сержа — за компанию. Оглядела их сияющим от удовольствия взглядом.

— А я-то думала, как трактовать твое сообщение, Серж. Но все сделала — белье свежее, шампанское у постели. А я… я испаряюсь. И завтра раньше обеда не приду — так и знайте!

Сверкнув на прощание белозубой улыбкой, Катажина выпорхнула за дверь. И они остались одни. Наконец-то по-настоящему вдвоем. Соня спустила с плеча ремешок, бросила сумочку на столик для ключей, рядом с красным фонарем.

— Мсье Бетанкур, я хочу сделать заявление.

— Слушаю вас крайне внимательно, мадам Бетанкур.

Соня на секундочку позволила себе счастливо зажмуриться. Ей ужасно нравится, как это звучит — «мадам Бетанкур»! Когда эти слова произносит Серж в ее адрес.

— Я имею намерение заняться с вами любовью, мсье Бетанкур.

Он улыбнулся. И тут Софья поняла, что эта первая улыбка — за всю их сегодняшнюю встречу. Почти настоящая, искренняя.

— Целиком и полностью поддерживаю вас, мадам Бетанкур.

— Тогда пошли, — протянула ему руку. И он не отпускал ее ладонь до самой спальни.

Раздевались они по отдельности — почему-то. Но не сводили друг с друга жадных глаз.

Ее завораживают его пальцы. Как он медленно расстегивает запонки, вынимает их из манжет, наклоняется и кладет на столик. Как начинает расстегивать пуговицы — одну за одной. И вот белоснежная рубашка скользит с плеч, обнажая совершенный мужской торс.

— Твоя очередь, Софи, — голос его звучит чуть ниже обычного.

Ей кажется, что она справляется со своей одеждой на порядок хуже Сержа — пальцы не слушаются, дурацкие вытянутые пуговицы не лезут в петли. Но вот она все-таки расправляется с блузкой. И тут же принимается за остальное — нелепо стоять в одних только строгих офисных черных брюках.

Слышится шумный выдох.

— У тебя очень красивое белье, Софи.

На ней подаренный им комплект — белый, атласный, с отделкой из плетеного кружева. Довольной приличный. Сверху. А вот низ частями бесстыдно прозрачный.

— Это подарок любимого мужчины.

— У него хороший вкус… в части белья.

— Покажешь мне свое?

Серж усмехнулся.

— Вряд ли ты там увидишь что-то новое, Соф. Но…

Брюки и носки он снял быстро. И под ними действительно обнаружились белые боксеры от «D amp;G». Иногда такая предсказуемость приятна. А уж то, что так увесисто наполняло эту предсказуемость — видеть приятно вдвойне.

— Бюстгальтер, Софи.