Изабель Вульф - Стеклянная свадьба

– В этом нет никаких сомнений, – заверил инспектор. – На нем ошейник и жетон. Может, это и не мое дело, но, по-моему, Грэм странное имя для собаки.

– Совершенно верно, – засмеялась я, а на глазах уже появились слезы облегчения. – Это очень смешное имя, – заплакала я. – Откровенно говоря, это совершенно не подходящее для собаки имя. Большое вам спасибо, – я шмыгнула носом. – Мы все очень расстроены. Где же вы его отыскали? – поинтересовалась я, пока записывала адрес.

– Недалеко от галереи Тейт.

– Тейт? – поразилась я.

– Да, он сидел у дома на Понсонби-плейс.

– Понсонби-плейс?

– Совершенно верно. Номер 78.

– Номер 78? – повторила я.

– Вы знаете кого-нибудь, кто живет в этом доме?

– Да. Там живет мой муж, – ответила я.

Сентябрь

КОСТОЧКИ ДЛЯ СОБАК

Ингредиенты:

3 чашки пшеничной муки

1 1/2 чашки кукурузной муки

1 чашка рисовой муки

1 чашка куриного бульона

2 унции топленого масла

1/2 чашки молока

1 яйцо целиком

1 яичный желток

Приготовление:

Смешайте пшеничную, кукурузную и рисовую муку. Соедините бульон, топленое масло и молоко и, помешивая, влейте в муку. Добавьте одно яйцо целиком, затем один желток. Растирайте тесто до тех пор, пока оно не загустеет. Раскатайте лепешку толщиной в 2,5 см и нарежьте в форме косточек. Разложите на вощеной бумаге и поместите в духовку, предварительно нагретую до 325 градусов, на 45 минут. Охладите и храните в закрытой емкости. Получается 24–30 штук печенья.

Я перечитала записку, которую Лили приколола степлером к рецепту: Дорогая Ф., этот рецепт я получила у шеф-повара из «Четырех сезонов» в Лос-Анджелесе. Роскошное угощение. Думаю, оно утешит Грэма после всех злоключений. Я всегда их пеку для Дженнифер после того, как она переживает тяжелое потрясение. Гав-гав! Целую, Л.

Поразмыслив, я решила, что самое тяжелое потрясение для Дженнифер – когда ее заставляют надеть ошейник от Барбери, а не от Гуччи. Но Лили, конечно же, руководствовалась самыми добрыми побуждениями. Что же до Грэма, то ему явно было все равно, какой ошейник надеть. Правда, он все еще не смирился с тем, что его увели с тротуара перед квартирой Питера. По словам соседа, он просидел там двадцать четыре часа.

– Не вздумай больше никогда проделывать со мной такие фокусы, – сказала я ему, замешивая тесто для печенья. – Впрочем, теперь у тебя такой номер не пройдет, потому что я заделала окно. Папочка очень расстроился. Ты же мог погибнуть.

– Да, – поддержал меня Мэтт и погрозил Грэму пальцем. – Ты нам такое устроил.

– Ты поступил безответственно, – серьезно добавила Кейти.

Грэм тяжело вздохнул. Его восторженно встретили дома, обнимали, целовали, плакали от радости, а теперь упрекают.

– Не вздумай больше так поступать, – сухо повторила я. – Можешь перерыть лужайку, линять по всему дому, пусть тебя даже стошнит в машине – но пропадать тебе не разрешается.

Вид у него стал совершенно пристыженный.

– Мы так из-за тебя беспокоились, – проговорил Мэтт.

– Благодаря тебе мы оказались в ситуации повышенной эмоциональной напряженности, – добавила Кейти. – Мы все тут сбились с ног, стараясь тебя найти, – даже Джос.

– Вот именно, – поддакнула я. – Даже Джос. Между прочим, это было очень великодушно с его стороны.

На Грэма мои слова не произвели никакого впечатления.

– Но как он нашел квартиру Питера? – вслух проговорила я.

– Он был там один раз, на Пасху, – ответил Мэтт. – Наверно, запомнил дорогу.

– Ему помогло обоняние, – высказала свое мнение Кейти. – Обоняние собак, говорят, во много тысяч раз сильнее нашего. Они могут обнаружить каплю уксуса в сорока тысячах галлонов воды.

– А вот и не все, – запротестовал здравомыслящий Мэтт. – Дженнифер Анистон ни за что не сможет обнаружить уксус даже в заливной рыбе и свиной отбивной. Наш Грэм такой умный. – Он погладил псу голову. – Хотя немного непослушный. Верно?

– Думаю, мы все достаточно высказались, – заметила я, ставя печенье в духовку. – Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.

В ту же секунду зазвонил телефон.

– Это твой адвокат! – пронзительно крикнула Кейти.

– Здравствуйте, миссис Смит, – произнес приятный женский голос. – С вами говорит секретарь мистера Читем-Стэбба. Он просил меня выяснить, получили вы бумаги, которые он отправил вам в июне, или нет.

– Что за бумаги?

– Письменные показания истца в поддержку заявления, которые должны быть подписаны в присутствии юриста и отосланы обратно. Там же вы должны подтвердить, что подпись на официальном заявлении вашего мужа – его собственная.

– С какой стати я должна это подтверждать?

– Это делается для того, чтобы женщины не смогли подделать подпись мужа с целью получить развод.

– А они так делают?

– Безусловно, пытаются. Мы послали вам документы три месяца назад, – продолжала женщина. – Теперь, когда мистер Читем-Стэбб вернулся из отпуска, он намерен запустить дело в производство.

– Да, конечно, – вздохнула я.

– Странно, что вы ничего не получили, – добавила женщина. – Они были в большом коричневом конверте.

– Ах, этот. Знаете, я никогда не открываю коричневые конверты, – объяснила я. – Наверно, это своего рода фобия. Я всегда оставляла их мужу, но он вернется из Штатов только на следующей неделе.

– В таком случае я пришлю вам дубликат. В белом конверте.

– Хорошо, – согласилась я. – Это было бы… замечательно. Но, знаете, я не тороплюсь. Можете прислать, когда вам удобно. У вас наверняка есть множество других дел.

Белый конверт упал на дверной коврик на следующий день в восемь утра. Я вскрыла его, но была слишком занята, собирая детей в школу, и несколько дней бумаги лежали непрочитанными. Но в воскресенье я наконец села в кухне и просмотрела анкету, напечатанную на кремовой бумаге. Она состояла из простых вопросов и ответов. ВОПРОС: Укажите в краткой форме, на чем основывается ваше утверждение, что ответчик нарушил супружескую верность. ОТВЕТ: Он сознался сам. ВОПРОС: Укажите дату, когда вам стало известно, что ответчик нарушил супружескую верность. ОТВЕТ: В Валентинов день. ВОПРОС: Вы находите невозможным жить с ответчиком? ОТВЕТ: Да, вероятно, это так.

Бог мой, это было ужасно. Ужасно. Я отложила анкету. Заполнять ее сейчас я была не в состоянии – настолько была подавлена. Дети только что вернулись в школу, а Джоса я не видела почти неделю.

– Дорогая, прости, что не балую тебя своим вниманием, – сказал он, когда позвонил мне ближе к вечеру. – Боюсь, так будет и дальше – пока не пройдет премьера «Мадам Баттерфляй».