Хилари Норман - Гонки на выживание

– Ах да, новобрачная с младенцем, – улыбнулась Ли.

Барбара с очаровательной застенчивостью протянула руку.

– Я очень рада с вами познакомиться. Мы оба давно уже об этом мечтали, особенно Дэнни.

Внезапно наступившее молчание буквально раскололо воздух, треснувший подобно глыбе льда. Смущенная Барбара опустила свою так и не пожатую руку и, ничего не понимая, оглянулась на мужа.

– Дэнни?

Взгляд у него остекленел, как будто он увидел привидение.

– Дэн? – резко окликнула его Фанни. – В чем дело?

Его застывший взгляд по-прежнему не отрывался от Ли. Мучительно выдавливая из себя каждое слово, он спросил:

– Фанни? Это… и есть Ли?

– Ну, разумеется, это Ли. – Фанни покровительственно взяла Ли под руку. – А этот чрезвычайно эксцентрично ведущий себя господин, Ли, дорогая, и есть мой самый близкий друг Дэн Стоун.

Ли явно намеревалась что-то сказать, но передумала. Ее лицо превратилось в неподвижную маску. Она протянула правую руку, высоко вздернула подбородок, ее губы растянулись в механической улыбке.

– Мистер Стоун, – твердо отчеканила она, – как поживаете?

Даниэль взял протянутую руку, быстро пожал ее и выпустил с такой поспешностью, словно его ужалила оса, спрятанная у нее в ладони. «Ради Фанни, – сказал он себе. – Ты должен это сделать ради Фанни».

– Рад познакомиться с вами, – промямлил он и, заметив досаду на лице Фанни, выдавил из себя подобие улыбки, хотя его душила поднимавшаяся к горлу желчь.

Ли Шихлер стояла неподвижно, как статуя, в своем великолепном шелковом платье ярко-синего цвета. Черты такие же заостренные и безупречные, губы тонкие, плотно сжатые. И карие глаза, коварные и хищные, как у лисицы.

В Ли Шихлер он узнал Натали Брессон.

– Дэнни, ты не заболел?

Даниэль неподвижно лежал в кровати, закрыв глаза.

– Дэнни, я же знаю, что ты не спишь.

Он продолжал держать веки закрытыми, чтобы она не увидела по глазам, как отчаянно и безнадежно мечутся его мысли.

– Я полагаю, существует какое-то разумное объяснение тому, что ты из кожи вон лез, чтобы испортить вечер всем, особенно Фанни. Может, все-таки скажешь, в чем дело?

Даниэль продолжал молчать.

– Ну и чудно! – бросила Барбара ему. – Можешь со мной не разговаривать. С какой стати? Я всего лишь твоя жена!

Барбара вытянулась на постели и натянула на себя одеяло. Даниэль вздрогнул и открыл глаза.

– Прости меня.

– Тут одним «Прости меня» не отделаешься.

– Знаю.

– Это из-за Али? – вдруг спросила Барбара.

Даниэль задохнулся, как будто получил удар в солнечное сплетение. Такого подвоха он не ожидал.

– Али? – осторожно переспросил он. – При чем тут Али?

– Не знаю, – глухо сказала Барбара. – Но я давно уже замечаю, что между вами что-то есть. Я не имею в виду роман, по крайней мере не сейчас, – добавила она торопливо.

– О господи, конечно, нет!

Она вынырнула из-под одеяла, ее щеки пылали в свете лампы на ночном столике.

– Это из-за Али ты весь вечер вел себя как ненормальный или тут дело в чем-то еще?

– Конечно, нет. Это не имело никакого отношения к Али, и я вообще не понимаю, откуда у тебя взялась такая мысль.

Барбара вдруг улыбнулась.

– Так в чем же дело?

– Иди сюда, – вздохнул он и протянул руки. – Ну давай, иди сюда, и я тебе расскажу.

Она бросилась ему на шею, прижалась головой к его груди.

– Расскажи мне. – Тут она почувствовала, как дрожь прошла по его телу, и в тревоге подняла голову: – Дэнни, ради всего святого, что сегодня произошло?

– Я узнал Ли Шихлер.

Ну вот, слово сказано. Но он не почувствовал облегчения.

– Правда? Ты ее раньше знал?

– Да.

– Как? Где?

– Ты забыла «когда».

– Ладно. Когда?

Он тяжело перевел дух.

– Я впервые встретил Ли Шихлер в 1945 году.

Она вновь положила голову ему на грудь.

– Это год моего рождения.

– Я знаю, детка, – улыбнулся он. – Можешь не напоминать.

– Почему нет?

– Это напоминает мне о моем возрасте, вот и все.

Барбара начала накручивать на палец темные волосы у него на груди.

– Иногда ты рассуждаешь как дурак, Дэнни. Можно подумать, что ты старая развалина. А тебя пока еще даже нельзя назвать человеком средних лет.

– Спасибо тебе за «пока еще».

– На здоровье. – Она опять нетерпеливо задвигалась. – Так что же насчет Ли Шихлер? Ты сказал, что познакомился с ней в 1945 году.

– Все верно. – Он помолчал. – Только в те дни ее звали Натали Брессон.

Барбара на секунду задумалась.

– Это ее девичья фамилия, да? А Ли – просто сокращение от Натали.

– Ты что, не помнишь это имя? Я ведь уже упоминал его раньше.

В комнате наступила тишина. Вдруг Барбара подняла голову и заглянула ему в лицо.

– О боже мой, Дэнни! Это она?

– Она самая.

– Вот черт! – воскликнула Барбара. – Бедная Фанни. Какое невероятное совпадение!

Даниэль ничего не ответил.

– Ты ведь не собираешься рассказать Фанни всю правду, да, Дэнни?

Он судорожно сглотнул.

– Дэнни, ты должен молчать, – всполошилась она.

– А промолчать и не сказать ей ничего, думаешь, было бы правильно?

Барбара немного отодвинулась от него.

– Я не знаю. Может быть, и нет. – Она коснулась его руки. – Фанни влюблена, Дэнни. Ты же сам говорил, что она стала другим человеком с тех пор, как они встретились.

– Да, она стала другим человеком, – согласился он. – Она все время в напряжении, растеряла всю свою былую уверенность, настроение у нее меняется по десять раз в минуту. Я никогда раньше ее такой не видел.

– Но ты же говорил, что никогда не видел ее такой счастливой!

– Да, говорил, – кивнул он. – Я не забыл, ты не думай.

– Я и не думаю, – сочувственно заметила Барбара. – Для тебя это просто ужасно.

– А знаешь, она не изменилась, – задумчиво прищурился Даниэль. – Она меня сразу узнала, и в ней тут же вспыхнула прежняя ненависть.

– Ну, этого ты знать не можешь.

– Я говорю о ненависти, – грустно улыбнулся он.

Барбара покачала головой, в ее синих глазах светилось искреннее недоумение.

– Я никогда не понимала, что означает это слово, Дэнни. Я только знаю, что ты не должен ничего говорить Фанни. Она тебя любит, и ты ее любишь. Не разрушай ее счастье.

– Даже если Натали представляет для нее угрозу?

– Это тебе только кажется, что она представляет угрозу. – Барбара серьезно посмотрела на него. – Слушай, Дэнни, в 45-м году она была совсем еще девчонкой, да и сам ты был еще подростком. Прошло столько времени. Ты изменился, она тоже. Ты серьезно думаешь, что она может причинить боль Фанни?

– Честное слово, не знаю. Если она не изменилась по сути, – и поверь мне, я видел ее в Лондоне несколько лет назад, она посмотрела на меня так, словно хотела, чтобы я упал замертво прямо там, на месте, – так вот, если по сути она осталась прежней, тогда – да, я верю, что она может причинить вред Фанни, хотя бы ради того, чтобы поквитаться со мной.