Беверли Марти - Любовь на Бродвее

Барстоу был небольшим городком с десятитысячным населением у подножия горы Сан-Бернардино. Он находился в ста пятидесяти милях юго-западнее Лас-Вегаса, однако оба города связывала новая автодорожная магистраль. На своем «шевроле» Фрэнк мог доехать до Барстоу за три часа. Он приезжал к Карен раз в неделю в свой выходной день. Карен всегда старалась, чтобы ее выходные совпадали с его свободными днями.

Владельцы булочной, где она работала, были доброжелательными людьми и отпускали ее, когда ей было надо. Сегодня у нее был выходной и Фрэнк должен был приехать с минуты на минуту. Она снова посмотрела в зеркало, начесала свои короткие локоны и проверила губную помаду. Да, хорошо. Она прибавила в весе еще пару фунтов и теперь выглядела гораздо лучше по сравнению с тем, что было до недавнего времени. Фрэнк будет доволен.

Он действительно обрадовался:

— Ты выглядишь просто потрясающе, мне очень нравится это платье.

Это было клетчатое хлопчатобумажное платье спортивного покроя с короткими рукавами, с длинной широкой юбкой и эластичным поясом. Карен повернулась, и юбка взвилась вокруг ее ног. У нее были действительно красивые ноги, и она снова стала носить туфли на высоких каблуках.

— Рада, что вы одобряете, сэр. Как прошла неделя?

— Хорошо. А твоя?

— Тоже. На этой неделе было продано много пшеничного хлеба, причем лучше идет нарезанный ломтиками. Я думаю написать статью о новой национальной тенденции.

— Превосходно, я буду сотрудничать. Давай позавтракаем и обсудим это. Куда пойдем?

— Минутку, сначала я хочу спросить тебя о чем-то. — Она села напротив него на диван, который вместе с удобным креслом, лампой, кухонным шкафом и столом составлял всю обстановку меблированной однокомнатной квартиры. — Как ты думаешь, готова я для третьей стадии?

— А как ты сама считаешь? — На нем были джинсы и рубашка с открытым воротом. Фрэнк откинулся назад, заложил руки за голову и закинул ногу на ногу. Он носил кожаные ковбойские сапоги. Карен вспомнила день, когда несколько недель назад он купил их:

— Удобные сапоги?

— Да, хорошие. Карен, ты избегаешь вопроса, хотя сама задала его. Что тебя беспокоит?

— Лия.

— Твоя мать?

— Да. Я должна позвонить ей. Она любит меня, а я взяла да исчезла. Она ничего не слышала обо мне почти два года. Ужасный поступок с моей стороны.

— Да, — согласился Фрэнк. — Но ты была больна и не могла отвечать за свое поведение. Ты знаешь это лучше меня. О какой вине теперь может идти речь?

— Лия постоянно воздействовала на меня. Хотела, чтобы я добилась того, чего сама не смогла достичь, — выйти в большой мир и сделать что-нибудь значительное, а я всегда тайно негодовала по этому поводу. Но я люблю ее и все, что она делала. Я безумно восхищаюсь ею.

— Тогда позвони ей.

Телефон находился рядом с ним на полу. Фрэнк настоял, чтобы Карен установила его, как только переехала, чтобы она могла позвонить ему, если ей что-то понадобится или если почувствует, что может снова сорваться. Он поднял его и протянул ей.

— Позвони своей матери, — сказал он. — Ты хочешь сделать это, так делай.

— Подожди минуту. Дай мне подготовиться. Знаешь, что хуже всего? На самом деле я не очень-то хочу звонить Лии. Это действительно так, потому что я ужасно хочу поговорить с Джаффи, но я знаю, что сначала должна позвонить Лии или я возненавижу себя.

Фрэнк взглянул на нее:

— Кто такая Джаффи?

— Джаффи Кейн, актриса.

— Ты знакома с ней?

— Она моя лучшая подруга. С семнадцати лет. По крайней мере мне было семнадцать. А Джаффи восемнадцать, она на год старше.

— Карен, — сказал он спокойным голосом, — почему ты раньше никогда не упоминала о ней? Мы говорили обо всем, но ты ни разу не сказала, что знаешь Джаффи Кейн;

— Я решила, что ты подумаешь, будто бы я вру или фантазирую. Опустившаяся особа, которая говорит, что ее лучшая подруга — знаменитая актриса… Похоже на манию величия. Кроме того, я не знаю, является ли теперь Джаффи Кейн моей подругой. Она добилась всего.

Не знаю, сможет ли она простить то, что я сделала.

Фрэнк подошел к окну и посмотрел на горы, темнеющие на горизонте. Даже в такой дешевой квартире, как эта, можно было любоваться видом Барстоу. Если, конечно, повезет и окна будут выходить на ту же сторону, что и у Карен.

— О чем ты думала весь день?

Карен открыла ящик стола, который был годен на все случаи жизни, и извлекла экземпляр журнала «Макколз». На обложке была фотография Джаффи, а внизу подпись: «Новая роль легендарной Джаффи Кейн… Эксклюзивные фотографии». Карен протянула ему журнал:

— Я купила его вчера. Случайно увидела на витрине.

Фрэнк взял журнал и некоторое время смотрел на очень красивое лицо.

— Какая роль имеется в виду? В новой пьесе?

— Нет. У нее с Полом родился ребенок, мальчик.

Страница тридцать два.

— Ты знаешь ее мужа?

— Конечно. Я же говорила, мы действительно были очень близки. Я была подружкой невесты на их свадьбе.

Листай дальше, посмотри фотографии.

Фрэнк нашел тридцать вторую страницу и начал рассматривать фотографии актрисы и ее мужа в потрясающем доме в Нью-Йорке. На каждом снимке крошечный младенец был на руках то матери, то отца.

— Какая красивая пара, не правда ли? — тихо сказал Фрэнк. — Наверное, ребенок тоже должен быть особенным.

— Конечно, он же родился у Джаффи и Пола. — Карен заплакала. — Мне так плохо. У Джаффи родился ребенок, а меня не было там. Я даже не знала о нем, пока не прочитала в этом журнале. Я почти как тетя этому мальчику и не знала, что он родился.

Фрэнк закрыл журнал и отложил в сторону.

— Так, значит, ты и она действительно были очень близки, да?

— Я же говорила. Она моя самая…

— Да, я уже слышал. Вытри глаза и высморкайся, Карен. Теперь сначала позвони матери, а потом можешь звонить своей знаменитой подруге.

Лия не разразилась слезами, как ожидала Карен.

— Мама, это я, — сказала дочь. Затем последовало длительное молчание.

И наконец послышалось:

— Карен? Это действительно ты, доченька?

— Я, мама. Как ты? — В ответ послышались всхлипывания. — Не плачь, мама. Это я. Я в Барстоу, в Калифорнии. Я долгое время болела, но теперь все в порядке.

Лия вновь обрела способность говорить. Она не впала в истерику, голос ее был тихим и мягким:

— Я никогда не теряла надежды, дорогая. Никогда.

Отца сейчас нет здесь, но когда он придет домой, не поверит мне. Он думает, что я обманывала себя все это время. Ты позвони еще раз и сама поговори с ним, иначе он не поверит.