Здесь ради торта - Дженнифер Милликин

сама не ожидала, что буду счастлива. Клейн был здесь, чтобы оказать моральную поддержку и сделать так, чтобы я не выглядела неудачницей на свадьбе моей младшей сестры с моим бывшим парнем, — я пытаюсь криво улыбнуться, но улыбка не доходит до ушей. Маленькими шагами.

Моя сестра фыркает.

— Ты привела его не для того, чтобы заставить твоего бывшего ревновать?

— Вовсе нет, — я беру ее за руки. — Ты должна знать, что, чем бы все это ни обернулось сегодня, ничего подобного я не замышляла. Мы с Клейном были едва ли друзьями, когда неделю назад сели в самолет в Фениксе. Его работа заключалась в том, чтобы заставить людей перестать смотреть на меня с жалостью. Вот и все.

— Никто не смотрел на тебя с жалостью.

— На твоем девичнике я подслушала, как подружки невесты в основном говорили, что я неудачница.

— Не может быть, — Сиенна протягивает звук на букве «ы».

— Да, может, — подтверждаю я.

— Теперь люди будут смотреть на меня с жалостью, — Сиенна смотрит в зеркало. — Я обрезала челку, Пейс, — шепчет она, и черты ее лица искажаются от недоверия и ужаса. — И она вовсе не симпатичная.

— О, нет. Она неровная и неудачная.

Из ее глаз текут слезы.

— Что же мне делать?

— С челкой?

Она начинает всхлипывать.

— Со всем.

Я жду, пока ее рыдания утихнут, а потом спрашиваю:

— Как вы с Шейном расстались сегодня утром?

— Он сказал, что все еще хочет жениться на мне сегодня. Ты можешь в это поверить? Зачем ему жениться на мне, если он считает, что не забыл тебя?

В моих конечностях поднимается жар. Этот чертов ублюдок. К черту его за то, что он заставил мою сестру пройти через это. К черту его за то, что он хочет того, чего не может иметь. За то, что не хотел меня, пока не захотел кто-то другой.

— Я не знаю. Шейн такой, — запинаюсь я, пытаясь найти правильный способ сформулировать то, о чем думаю. — Он очень похож на папу, я думаю.

Сиенна морщится.

— Это отвратительно. Но и не ложь. И это не первый раз, когда такая мысль приходит мне в голову.

Мой смех пустой.

— Это не очень хорошо. Но это также не редкость, понимаешь? Люди ищут партнеров, похожих на их родителей. Особенно на родителей, которые причинили им боль.

— Клейн совсем не похож на папу, — замечает Сиенна. По ее красивому лицу текут слезы. Слава богу, что мастер по макияжу еще не приступил к работе, иначе она стала бы похожа на клоуна.

— Верно. Но Шейн такой, и, в общем, ты знаешь, как эта история развивается.

Сиенна вытирает лицо тыльной стороной ладоней.

— Это такой бардак. Это мой день свадьбы. Мой день свадьбы. Он должен был быть идеальным.

— Все еще может быть, — я нахожу салфетки в другом конце комнаты, беру их и протягиваю ей.

Она берет две из коробки и с благодарностью смотрит на меня.

— Я так не думаю. Я… — она делает глубокий вдох и берет себя в руки, черпая силы где-то глубоко внутри. — Я не хочу выходить замуж за такого человека, как папа.

— Сиенна, я не хотела тебя разубеждать. Делай все, что хочешь. Что бы ты ни думала, это сделает тебя счастливой.

— В том-то и дело. Я не верю, что Шейн тот самый человек, — слова выходят из ее рта с колебаниями. — Он был замечательным, когда мы начали встречаться, но через некоторое время это стало казаться фальшью, как неверно сыгранная нота на инструменте, — теперь слова вылетают из ее рта уже быстрее. — Я чувствовала себя глупо из-за того, что встречалась с ним, Пейсли. Потому что он был твоим бывшим. Если я была настолько дерзкой, что встречалась с ним, я должна была продолжать это делать.

— Повторение плохого решения никогда не является правильным выбором.

Ее рука вскидывается в воздух.

— Теперь она говорит мне.

Вытянув ноги, я скрещиваю их в лодыжках.

— Значит, свадьбы не будет?

Сиенна крутит обручальное кольцо на пальце.

— Нет, — в ее голосе смешалось множество эмоций, но преобладает шок.

— Все будет хорошо. Просто помни об этом.

Сиенна внезапно застонала.

— Я не хочу говорить папе.

Постучав себя по носу, я говорю:

— Не надо.

— Как ты думаешь, что скажет мама?

— Кто знает? Может, она даже не заметит. Сердечки в ее глазах, вероятно, мешают ей видеть.

Улыбка пытается пробиться на лице Сиенны.

— Этот день станет еще хуже, прежде чем станет лучше.

— Для тебя, — замечаю я. — Для меня этот день может стать только лучше.

— Спасибо, — отвечает она с каменным выражением лица.

— Посмотри на это с другой стороны, — воодушевляюще говорю я, борясь с желанием провести пальцами по ее челке у лба. — Неумело постриженная челка — это антураж.

ГЛАВА 43

Пейсли

— Уважаемые гости, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить…

— Робин Ройс и Бена Пателя, — прошептала я со своего места рядом с мамой.

Преподобный кивает короткими, раздраженными движениями головы. Он не находит подмену забавной.

Бабушка моего отца, которая почти оглохла, громко говорит своим скрипучим голосом: «Кто женится? Я в замешательстве. Что, черт возьми, происходит?».

Позади меня Сиенна смеется своим счастливым смехом. Ей тоже грустно, но сейчас она счастлива за нашу маму. Счастлива, что кто-то воспользовался этой прекрасной свадьбой, которую она спланировала.

С помощью заколок мы смогли закрепить ее челку. Когда Сиенна вернется на материк, первым делом она обратится к своему мастеру по волосам.

Она едва успела оправиться от заявления о том, что свадьбы не будет, как в дело вмешался Бен и предложил им с мамой пожениться вместо этого. Сначала мама была шокирована, но потом из ее глаз полились слезы, она сказала «да» и продолжила плакать, а потом они поцеловались, и она опять продолжила плакать.

Сиенна одолжила платье подружки невесты Рен. Мама уже была одета в элегантное платье матери невесты, а прическа и макияж уже были сделаны. Бен был в своем костюме.

Я любуюсь Клейном, который стоит на стороне Бена и выглядит таким красивым в своем тканом костюме цвета хаки и отглаженной белой рубашке. Все, о чем я могу думать, — это снять с него это. Я и мои развратные действия.

Словно прочитав мои мысли, Клейн сужает взгляд и слегка качает головой, игриво предупреждая меня. Я ничего не могу с собой поделать. Я дурочка для этого человека.

Церемония продолжается.

Кольцами не обмениваются. Сиенна вернула свое Шейну, когда подъехала к его дому с плохо постриженной развивающейся на ветру челкой, и сказала,