Марта Шредер - Кодекс страсти

– Хорошо, есть еще кое-что. Я хочу быть независимой, самостоятельной личностью. Сейчас я учусь в юридической школе и не нуждаюсь в том, кто считает себя вправе говорить мне, что другие вещи значительно важнее. Я не хочу, чтобы существовало что-либо более важное. – Выкрикивая эти слова, Кэролайн чувствовала, как пылает ее лицо. – А после окончания школы я хочу найти себе работу, и пусть я буду занята хоть восемнадцать часов в день, если она окажется такой, какую мне надо. Я не хочу ставить на первое место интересы кого-то другого. Я не хочу удовлетворять чьи-то потребности. Я хочу отдать приоритет самой себе!

Кэролайн откинулась назад. Откуда взялась вся эта ярость? Она была направлена не на Дэниела. Это был отголосок лет, прожитых с Гарри, тех лет, когда он лишь изредка проявлял интерес к детям, и вся ответственность за них падала на Кэролайн. Она не возмущалась. Она не только любила своих детей, но и наслаждалась, общаясь с ними, наблюдая, как они растут. Но она чувствовала себя одинокой и обманутой, потому что Бен и Тесса заслуживали не такого отца, как Гарри.

– На самом деле ты хочешь сказать, – мрачно и медленно произнес Дэниел, – что, по твоему мнению, наша любовь не выдержит соприкосновения с реальным миром.

– Нет, это не так, – покачала головой Кэролайн. – Наша любовь так же реальна, как все, что я когда-либо знала.

«Наша любовь». Она никогда раньше не говорила так и не думала так. Существовали Дэниел и Кэролайн, были ее любовь и его любовь, но только этим утром она осознала, что есть еще некая третья реальность. «Это мы. Это наша любовь».

Дэниел снизил скорость и повернул машину к съезду с автомагистрали.

– Итак, мы вернулись к… чему? К страху? Пуганая ворона куста боится? Знаешь, что я чувствую, когда ты путаешь меня с Гарри?

Неужели все ее тщательно продуманные доводы можно свести к тому, что она просто трусиха? «Хорошо, – подумала она, – что это меняет? Если я так чувствую, значит это и есть реальность. Я имею право на чувства».

– Я точно знаю, каков ты, Дэниел, и каков Гарри. Здесь нет никакой путаницы. Может быть, ты прав. Может быть, вся моя потребность в независимости – просто страх, маскирующийся под силу. Но таковы мои чувства. Я не живу прошлым. Я влюбилась в тебя, и это лучше и сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Я не хочу тебя потерять.

Она протянула к нему руку, но Дэниел отклонился от нее, и она уронила руку на колени.

– Однако ты не можешь выйти за меня замуж. Когда начнутся занятия в школе, ты станешь делать вид, что мы не встречаемся. Ты хочешь держать меня в секрете от своей семьи и своих друзей. Я не могу переступить через это, Кэролайн. Меня не интересуют твои отговорки, на мой взгляд, ты просто испугалась, и твоя любовь ко мне не настолько сильна, чтобы пойти на риск.

– Хорошо. Я признаю это. Я паникую. Может быть, слишком паникую, чтобы рискнуть, потому что боюсь проиграть.

Кэролайн поняла, что близка к отчаянию. Она любила Дэниела, но чувствовала, как он ускользает от нее. Получалось, что ей надо было либо подчиниться ему, либо потерять его.

– Но опасаясь рисковать во имя будущего, ты рискуешь лишиться его, Кэролайн, разве не понятно?

– Это что-то вроде угрозы? – Кэролайн стало холодно, одиноко и холодно. Она любила Дэниела, но не собиралась пасть под его нажимом. – Выходи за меня замуж или потеряешь меня?

Дэвид покачал головой:

– Нет, Кэролайн, я ничем тебе не угрожаю. Такие вещи не по моей части, и ты это знаешь. Как ты только могла подумать, что я не поддержал бы твое стремление закончить юридическую школу? Помилуй Бог, да я хочу, чтобы ты была первой ученицей в своем классе. Это все идейки членов твоей семьи, Кэролайн. Я здесь ни при чем, и ты это знаешь.

– Перестань твердить мне о том, что я и сама знаю! Если я что-то знаю, то не нуждаюсь, чтобы ты мне об этом сообщал.

Кэролайн понимала, что цепляется за не имеющие никакого значения моменты из-за нежелания стать лицом к настоящим проблемам.

– Есть еще кое-что, – сказал Дэниел, бросив на нее быстрый взгляд. – Я хочу жениться на тебе, потому что иного выхода нет. Любовная связь либо крепнет, либо гибнет. Я люблю тебя и хочу жениться на тебе. Я хочу проводить с тобой каждую ночь и не делать из тебя секрета. Я хочу, чтобы, если Сара войдет и застанет нас вдвоем в постели, ты воспринимала бы это как должное. Что здесь такого страшного, Кэролайн? Я не чувствую себя в ловушке и меньше всего хочу заманивать в нее тебя. Я сейчас свободнее, чем когда-либо раньше, и стану еще свободнее, если мы поженимся и я смогу взять тебя за руку, не вызвав скандала из-за отношений профессора со студенткой. Что во мне такого пугающего, чего не может преодолеть твоя любовь?

Кэролайн почувствовала, как к глазам подступают слезы, но не позволила себе заплакать. Слезы – женское орудие, и она не будет его использовать. Глядя на свои руки, сплетенные на коленях, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Ей было все равно, куда они едут. Наконец машина подъехала к стоянке, и Дэниел спокойно произнес:

– Ты дома.

Кэролайн посмотрела на него через пелену слез:

– Может быть, тебе просто махнуть на все это рукой, Дэниел? Я не чувствую себя в состоянии что-то менять. Я не хочу причинять тебе боль.

– Ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни?

– Нет! Конечно же, нет! – Ее голос дрожал. – Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. По крайней мере, – добавила она чистосердечно, – я так думаю.

У Дэниела вырвался короткий, безрадостный смешок:

– Ты уже стала юристом, Каролина миа. Оговариваешь наперед все непредвиденные обстоятельства.

– Дэниел, я хочу сохранить тебя в своей жизни. Ты мне нужен.

– Я все еще с тобой, но предупреждаю, что буду продолжать просить тебя выйти за меня замуж. Я хочу просыпаться рядом с тобой. – Он с усмешкой наклонился к ней. – Мне хочется, чтобы ты думала о том, как это было бы чудесно, каждый раз, когда кто-то из нас вынужден будет встать и уйти в середине ночи.

Кэролайн с чувством облегчения потянулась к нему и поцеловала его.

– Спасибо. С Новым годом, любимый.

– Я иду с тобой.

– Нет, мне легче все уладить самой. Я не хочу, чтобы ты столкнулся с Тессой. Она бывает очень…

Кэролайн не могла найти нужное слово. У Дэниела такого затруднения не возникло:

– Несносной.

Кэролайн проигнорировала его.

– Я бы охотнее пошла одна.

– Этого-то я и не могу перенести, Кэролайн, твоей манеры отстранять меня, когда дело касается твоих трудностей, и держать при себе для развлечения. Я чувствую себя, – сказал он с улыбкой, – какой-то куклой мужского пола.

– Так и есть, ты сексуально привлекательный жеребец. – Кэролайн засмеялась и снова поцеловала его. – Так и есть.