Барбара Брэдфорд - Быть лучшей

– Что ты имеешь в виду? Джонни, милый, расскажи мне все в подробностях!

– Не сейчас, – сказал Джонатан, крепко сжимая ей руку. – Вот приедем в мой номер в «Кларидже», и тогда я расскажу тебе, как я собираюсь уничтожить Полу О'Нил.

Сару в жар бросило от восторга. Она принялась рисовать себе картины падения Полы.

– Поскорее бы доехать. Я уверена, что ты придумал замечательный план. Эх, если бы ты только знал, как мне не терпится отомстить этой поганой сучке, которая отняла у нас все. А у меня, помимо всего прочего, еще и Шейна.

– Это уж точно, – охотно согласился Джонатан. Ему нравилось, что Capa, подобно ему, пышет ненавистью к Поле. Всегда хорошо иметь союзника, даже если он оказывает только моральную поддержку.

Джонатан сунул руку в карман пиджака и нащупал гагатовый камешек. Его талисман. Он не раз приносил ему удачу. И у Джонатана не было оснований сомневаться, что так не будет впредь.

Часть 3

ПОБЕДИТЕЛИ И ПОБЕЖДЕННЫЕ

Дела неестественные влекут такие же неестественные беды.

Следует тогда стать лисой, дабы избежать капканов,

и львом, дабы устрашить волков.

Все или ничего.

Глава 33

– Ты – самое счастливое приключение в жизни Филипа, – сказала Дэзи. Она по-настоящему любила и уважала эту юную американку, которая стала ее снохой.

Маделина просияла и устроилась поудобней на диване.

– Вы очень добры. Даже не знаю, как благодарить вас за такие слова.

Они сидели в гостиной Пойнт-Пайпер, сиднейского дома Филипа, который он купил несколько лет назад и в котором жил теперь с Маделиной, когда они уезжали из Дануна. Было чудесное августовское утро, и, хотя в Австралии была зима, Маделина открыла большую стеклянную дверь, ведущую на террасу и в сад. В комнату ворвался мягкий ветерок. Зашелестели, словно перешептываясь, шторы. Запахло жимолостью, эвкалиптом и морем.

Помолчав немного, Маделина, не переставая улыбаться, добавила:

– То же самое я могла бы сказать и о вашем сыне, Дэзи. Он возродил меня, прогнал прочь все мои горести и печали и подарил такую любовь, что порой я, кажется, готова умереть от счастья.

Дэзи понимающе кивнула. Ей нравились открытость и прямота Мэдди, ее способность непосредственно, ясно, даже с известной долей изящества, выражать свои чувства. А главное, конечно, приятно было осознать, что ее сын после стольких лет холостяцкой жизни сделался хорошим мужем, так быстро привык к положению женатого человека и что они с Маделиной по-настоящему счастливы.

– Когда брак действительно удачный, с ним ничто не может сравниться, это самая лучшая вещь на свете, – горячо заговорила Дэзи. – Чистое наслаждение быть с мужчиной, который так предан тебе – вроде Филипа, да и Джейсона тоже.

Дэзи помолчала и, повернув голову, остановила взгляд на фотографиях, где были изображены ее покойный муж, Филип, Пола с двойняшками Лорном и Тессой и она сама. Фотографии счастливой семьи, которые Филип расставил на столике рядом с камином. Дэзи задумалась, вспоминая года, прожитые с Дэвидом, и, когда она снова повернулась к Маделине, улыбка ее не была лишена грусти.

– Когда Дэвид погиб в лавине, я решила, что жизнь кончена. И отчасти так оно и было, – заговорила Дэзи. Никогда еще она не была с Маделиной столь откровенна.

– Видишь ли, Мэдди, я вышла замуж за Дэвида восемнадцати лет, и с тех самых пор мы жили душа в душу. Мне казалось, что с другим мужчиной ничего подобного быть не может, и в этом смысле я не ошиблась. Хотя бы по той простой причине, что не существует двух одинаковых мужчин, как, впрочем, и женщин, и каждый брак отличается от другого, имеет свои сильные и слабые стороны. Я оставила Англию, приехала сюда, и это помогло мне начать новую жизнь. А когда я занялась благотворительностью, цели мои еще более определились. Но только Джейсон вновь разбудил во мне женщину. Знаешь ли. Мэдди, он превратил меня в цельную личность.

– Джейсон – чудесный человек, – охотно откликнулась Маделина, ничуть не кривя душой. Этот грубоватый австралиец был так добр и заботлив по отношению к ней все это время. – Нам обеим повезло – такие парни достались. Чистые алмазы, карат эдак на сорок.

– Это уж точно! – смеясь, согласилась Дэзи, которую, как всегда, позабавила подобная манера выражаться. Ей не терпелось передать Джейсону оценку Мэдди, которая, по ее мнению, попала прямо в яблочко. Не переставая улыбаться, Дэзи наклонилась, взяла чашку с чаем.

Установилась тишина, но она не разделяла, а сближала этих двух женщин, вышедших из совершенно разных слоев общества, получивших разное воспитание и тем не менее так сильно привязавшихся друг к другу за год знакомства.

Их тесно связывала любовь к Филипу и Поле, а также бесконечное восхищение, которое вызывала у Маделины Эмма Харт. Дэзи была глубоко предана памяти матери, и ей не надоедало отвечать на нескончаемые вопросы Мэдди, толковать об Эмме, пересказывать разнообразные анекдоты, связанные с жизнью легендарной миллионерши. В лице невестки она встретила благодарнейшего слушателя. И, наконец, еще одной связующей нитью стал будущий ребенок Мэдди. Ребенок Филипа и наследник империи Макгиллов, которого так долго ждала и не могла дождаться Дэзи.

Она пила чай и думала о ребенке, украдкой поглядывая на Маделину. Скорее бы он родился. Он запаздывал уже на две недели, и все вокруг были охвачены нетерпением. Все, кроме Мэдди, которая оставалась абсолютно спокойной и здоровой. Всеобщая суета ее только забавляла.

– Я рада, что ты отказалась от специального теста, – проговорила Дэзи, нарушая затянувшееся молчание. – Хотя, по правде, умираю от любопытства, кого ты собираешься мне подарить – внука или внучку.

Маделина усмехнулась.

– А я вот об этом даже не думаю. Пусть будет сюрприз. – Она положила руки на живот, где шевелился живой комочек, словно заранее оберегая его. – Но чувство у меня такое, что родится девочка.

– Правда?

Мэдди кивнула и, наклонившись вперед, заявила:

– Если это действительно будет так, мы назовем ее Фиона Дэзи Харт Макгилл. Довольно-таки длинное имя, а? Но нам хотелось назвать дочь в честь моей матери и вас, и еще чтобы были имена дедушки и бабушки.

– Весьма тронута и польщена. – В живых голубых, как у всех Макгиллов, глазах Дэзи вспыхнуло нескрываемое удовольствие.

Маделина поерзала на диване, стараясь занять более удобное положение. Ей было немного не по себе, словно внутри что-то сжалось.

– Ты что, неважно себя чувствуешь? – спросила Дэзи, заметив, что гримаса боли исказила лицо снохи.