Барбара Брэдфорд - Быть лучшей

Прикрыв глаза, Энтони представил себе почерк Сэнди и тот отрывок письма, который особенно его потряс.

«Хочу, чтобы ты понял, Энтони, почему я иду на это. В основном, конечно, ради себя. Не хочу так жить. Но и других этот шаг избавит от мучений наблюдать мое медленное умирание. Я ведь знаю, каково вам было бы видеть, как я страдаю. Уходя, я говорю: прощай, мой милый друг и брат. Знай, я счастлив, что у меня есть возможность решить все самому. Я ухожу. Я свободен».

Далее следовала приписка:

«Ты всегда был мне славным другом, Энтони. Ты так часто помогал мне, возможно, сам того не зная, справиться со всяческими напастями. Спасибо. Да благословит Бог тебя и твоих близких».

Энтони понимал, что хранить письмо небезопасно, но ничего с собой поделать не мог. И все-таки надо уничтожить его. Сегодня же. После похорон, когда они вернутся в Пеннистоун-ройял, он пойдет в ванную и сожжет его, а пепел бросит в туалет. Он один знал, что Сэнди все тщательно подготовил – пошел в лес на охоту, подстрелил несколько зайцев и кроликов, бросил их в охотничью сумку, а потом выстрелил в себя, но так, чтобы никто не заподозрил самоубийства. Проведенное следствие установило: смерть произошла в результате несчастного случая. Как раз, как Александр и хотел. И он, Энтони, никогда не выдаст тайны Александра.

«Пусть так будет во веки веков…» – произнес про себя Энтони, вглядываясь в дальние болота. Мысли об Александре увлекли его, и он забылся на время…

Неожиданно сквозь плотные облака пробился яркий луч солнца, и тяжелое свинцовое небо разом расцвело, словно откуда-то из-за невидимого горизонта земли достиг нездешний свет. У Энтони перехватило дух от этой красоты, он поднял глаза и улыбнулся. И в глубине своего нежного, любящего сердца попрощался с Сэнди. Его мукам пришел конец. Теперь ему наконец покойно. Он ушел к своей возлюбленной Мэгги.

Краткая церемония подходила к концу.

Гроб опустили в тучную йоркширскую землю, где покоился прах предков Сэнди, и Энтони отвернулся. Священник как раз захлопнул молитвенник.

Энтони взял Сэлли за руку.

– Вернемся в Пеннистоун-ройял, выпьем чего-нибудь и пообедаем, ладно? – сказал он.

Сэлли кивнула.

– Да, надо бы согреться, а то что-то сегодня свежо.

Пола, шедшая рядом, вздрогнула и, переведя взгляд с Шейна на Энтони, проговорила:

– Ненавижу эти поминки с богатыми застольями. В них есть что-то варварское.

– Вовсе нет, – тихо откликнулся Энтони. Он взял Полу за руку и повел через церковный двор туда, где их ждали машины. – Сегодня за обедом мы посидим вместе, скажем друг другу слова утешения и вспомним Сэнди – каким он был. Мы скажем, как нам повезло, что он был у нас. Пусть земля ему будет пухом.

Пола запомнила эти слова.

Они звучали в ее ушах неделю спустя, когда она направлялась в лондонский аэропорт Хитроу, откуда гигантский «Конкорд» доставит ее в Нью-Йорк.

Рядом с ней на заднем сиденье «роллс-ройса» сидела Аманда. Грустная и отрешенная, она почти всю дорогу молчала. Уже у самого аэропорта Пола потянулась к ней, взяла за руку и крепко сжала ее.

Аманда повернулась и, чуть сдвинув брови, ответила на пожатие.

– Ты ведь о Сэнди думаешь, правда? – спросила Пола.

– Да, – прошептала Аманда.

– Мы все скорбим о нем и скорбеть не перестанем, – нежно поглаживая ей руку, сказала Пола. – И это благодетельное, очищающее чувство. Но пусть не сотрутся и светлые воспоминания о Сэнди, о тех годах, когда вы вместе с ним росли. Будь счастлива тем, что у тебя был такой брат, что он так любил тебя, отдавал тебе так много себя.

– Ты очень умная, Пола. Я постараюсь. – У Аманды дрогнули губы. – Но мне так его не хватает.

– А как же иначе? И всегда будет не хватать. Но, может, тебе будет немного легче при мысли о том, что земные страдания Сэнди закончены. – Пола помолчала и мягко добавила: – Пусть земля ему будет пухом.

Аманде трудно было говорить, и она, кивнув, снова отвернулась к окну. Ее переполняли чувства. Она не могла найти точных слов. Но Пола и без них поймет и оценит ее молчание.

И все-таки некоторое время спустя, когда они уже поднялись на борт и в ожидании взлета пили кофе, Аманда неожиданно наклонилась к Поле и тихо сказала:

– Ты так много для меня сделала, дорогая. Я тебе от души благодарна… – Аманда бросила взгляд в сторону и закончила: – Какая странная штука жизнь, верно, Пола? Никто не знает, что случится с нами завтра… все может перемениться в мгновение ока.

– Да, жизнь и впрямь вещь туманная. Но ведь и прекрасная тоже. И жизнь существует для живых. Надо жить, что бы там ни было.

– То же самое говорила бабушка. – Аманда повернулась к Поле, и губы ее тронула улыбка. – Да, между прочим, вчера вечером мне позвонила Франческа. Она ждет ребенка.

– Вот так новость! Надо купить детской одежды в Нью-Йорке.

Пола отхлебнула кофе и задумчиво посмотрела на Аманду. Затем поставила чашку на поднос и осторожно сказала:

– Извини, что вмешиваюсь, но ты, кажется, неравнодушна к Майклу Каллински.

Аманда ответила ей удивленным взглядом и даже слегка покраснела.

– А что, это так заметно?

– Только мне. Я, в общем-то, довольно наблюдательна, к тому же, не забудь, я знаю тебя с пеленок.

– Только ему до меня дела нет, – заметила Аманда.

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Что ты этим хочешь сказать?

– В последнее время вы часто встречаетесь с Майклом, но только по делам – продажа «Леди Гамильтон» и все такое. Поэтому неплохо было бы ему увидеть тебя совсем в другой обстановке, когда вокруг тебя вьются мужчины – а они вьются, не качай головой. Сейчас вы оба будете в Нью-Йорке, и мы с Шейном собираемся дать несколько приемов. Хочу, чтобы Майкл познакомился с тобой поближе. И увидел в другом свете.

– О! – только и могла вымолвить Аманда.

– Положись на меня. С моей точки зрения – а видно мне хорошо, – твое будущее радужно.

– И твое тоже, – поспешно откликнулась Аманда. – Я уверена, что тебе достанутся магазины Ларсона.

– От души надеюсь, что так оно и будет, – сказала Пола и постучала по дереву.

В тот самый момент, как самолет компании «Бритиш эруэйз» взлетел, беря курс на Нью-Йорк, в Хитроу приземлился самолет компании «Квантас», прибывший рейсом из Гонконга.

Через час после того, как пассажиры сошли на землю, и был доставлен багаж, Джонатан Эйнсли, излучая, как обычно, уверенность процветающего бизнесмена, прошел через таможню и появился в зале ожидания.

Обежав взглядом людей, столпившихся по другую сторону барьера, и заметив рыжие волосы и сияющий взгляд своей кузины Сары Лаудер Паскаль, он поднял в приветственном жесте руку.