Руководство по соблазнению сестры лучшего друга - Ви Киланд

это не являлось нашей окончательной реальностью.

Я слышал ее тяжелое дыхание. Не надо было ее расстраивать перед дорогой. Вдруг она попадет в аварию? Я бы никогда себе этого не простил.

– Послушай, Лала… Не переживай так, ладно? Ответ на вопрос, стоит ли тебе вернуться в Филадельфию раньше, придет сам. Все будет зависеть от самочувствия твоей мамы. Но не принимай решение с оглядкой на меня… Это не повлияет на наши…

Я осекся.Отношения? Мне хотелось верить, что у нас были именно отношения, а не короткая связь, но время покажет.

Я продолжил:

– Будь осторожна за рулем. Наслаждайся визитом к родителям и больше ни о чем не беспокойся. – Я выдохнул. – Пообещай, что не поедешь, если будешь сильно расстроена.

– Ты веришь, что я скрыла это от тебя не намеренно?

– Я верю, Лала. Все хорошо.

– Ладно, – едва слышно произнесла она.

* * *

Наконец-то я смог вздохнуть спокойно.

После того, как приземлились в Лос-Анджелесе, мы просидели взаперти в темной студии всю чертову ночь, работая над демозаписью. У меня не было ни минуты, чтобы собраться с мыслями.

Однако быть занятым оказалось полезно, потому что это отвлекало меня от размышлений о Лале. Мне было неловко за то, как я вел себя во время нашего вчерашнего телефонного разговора в аэропорту. Первую половину полета сюда я ни о чем другом не думал, а потом, чтобы не утонуть в своих мыслях, написал несколько текстов.

Я всей душой желал, чтобы мы не расставались раньше, чем это будет необходимо. Но вместо того, чтобы прямо ей и сказать, я повел себя так, словно ее уход не имел для меня значения. Как будтоона не имела для меня значения. Я не знал, кого я пытался защитить – ее от себя или себя от нее.

Но я уже долго – более суток – не слышал ее голоса. Пора с этим покончить.

Пальмы колыхались на ветру, когда я вышел из здания. Ощущение было такое, словно я выбрался из черной дыры на дневной свет. Прислонившись к стене студии звукозаписи и глядя на Знак Голливуда вдалеке, я достал телефон и набрал ее номер.

– Привет… – прозвучал в трубке ее голос. – Как все прошло?

– Мы только что закончили. Я устал, но записи получились любопытные.

– Я так рада, Холден.

На заднем плане послышался звон столового серебра. Я знал, что на восточном побережье приближается время ужина.

Я сел на землю.

– Ты ужинаешь?

– Да, но ничего. Рада, что у вас все прошло хорошо.

– Если уж у меня не получилось провести эти выходные с тобой, то, черт возьми, пусть они будут продуктивными, а не потраченными зря. Я надрывал задницу, чтобы мы показали себя в лучшем свете. – Я посмотрел на солнце и вздохнул: – Я жутко по тебе скучаю. Прости, что я вел себя как кретин, когда мы разговаривали в последний раз.

– Все в порядке. Ты расстроился. Прости, что это вышло из-за меня.

– Лала, послушай. Я… – Я собирался объяснить, почему я не хотел, чтобы она возвращалась в Филадельфию раньше времени, когда услышал на заднем плане голос. Мужской голос. И это не был голос ее отца.

Я прищурился, мое сердце забилось быстрее.

– Кто там?

– Подожди, – сказала она. Послышалось какое-то шуршание, и она снова взяла трубку. – Я отошла от стола.

Я дернул себя за волосы и рявкнул:

– Почему?

– Ты слышал голос Уоррена, – прошептала Лала. – Я не хотела говорить о нем в его присутствии.

Втянув воздух, я вскипел.

– Что он у вас забыл?!

– Он заехал к нам попрощаться; на этой неделе он улетает в Калифорнию. Он понадобился там раньше, чем планировалось изначально. Я не хотела, чтобы он оставался на ужин, но родители настояли. – Я промолчал, а она спросила: – Ты злишься?

– С чего мне злиться? Тебе ведь было бы все равно, если бы я сегодня поужинал здесь с одной из своих бывших, правда?

Это был дешевый ход, но я не смог сдержаться.

– Аргумент принят. Прости, если я тебя расстроила. Кажется, в последнее время я часто это делаю.

Я прислушался к звукам уличного движения, доносящимся с Малхолланд-драйв, и медленно вдохнул в надежде успокоиться.

– Нет, милая. – Я потер уставшие глаза. – Это ты прости. Я не смог быть рядом с тобой в эти выходные, но то, что вместо меня с тобой он, – это горькая пилюля, которую придется проглотить. Что ты могла поделать, раз он заехал к вам без предупреждения.

– У меня не хватило духу сказать ему, чтобы он уходил. Вдруг это последний раз, когда я его вижу. Вдруг мы больше никогда не встретимся.

Что-то я в этом сомневаюсь.

– Он надеется, что ты попробуешь уговорить его остаться. Вот для чего он приехал к вам, Лала.

Я с трудом удержался, чтобы не сказать по этому поводу чего-нибудь еще. Я говорил об Уоррене, хотя в глубине души понимал, что проблема не в нем. Проблема заключалась во мне. Никакой Уоррен не поколебал бы моей уверенности, если бы я не сомневался в своей способности стать подходящим мужчиной для Лалы. Сейчас он находился с ней и ее семьей, я сидел возле студии звукозаписи в Лос-Анджелесе, а одному из моих товарищей по группе отсосала какая-то случайная девушка в машине, припаркованной по диагонали напротив меня.

Чем скорее мы узнаем, подберем ли мы с Лалой подходящий нам обоим стиль жизни, тем лучше.

– Я думаю, тебе следует принять их предложение поработать в Филадельфии, – выпалил я.

– Ты говоришь так только потому, что злишься на Уоррена. Я понимаю. Но не давай мне советов, когда злишься.

– Хоть я и не рад, что он там, я сказал это по другой причине. Если нам суждено быть вместе, расстояние между Филадельфией и Нью-Йорком не будет иметь значения.

Я услышал на заднем плане голос ее матери.

– Почему ты здесь, Лейни? Все в порядке? Я вынесла десерт.

– Да. Я иду, мам. Все в порядке.

Все чудесно.

– Мне пора, – сказала она.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

– Хорошо.

– Ты потом еще позвонишь? – спросила она.

– Постараюсь.

Лала больше ничего не сказала и повесила трубку. У нее были на то основания. Постараюсь? Я опять повел