Прекрасный дикарь - Каролайн Пекхам

в его плечо, когда я наполовину взобралась на него, чтобы убраться подальше.

— Что происходит? — капитан посмотрел на Ловетт, которая слегка покраснела, как будто ей было неловко от наступившего хаоса. Она подошла к моему мужу и протянула ему телефон и кольцо, глядя на своего босса, в то время как Ромеро притаились ближе, как преследующие волки.

— Это Рамон Эрнандес, — сказала Ловетт. — Он подтвердил, что является мужем этой девушки. Он разыскивает ее уже долгое время, и дело все еще открыто.

— Дорогая, иди ко мне. Ты, наверное, так напугана. Кто этот человек? — спросил Рамон, его брови сошлись вместе, когда он уставился на Николи с угрозой в своем взгляде. — Немедленно отпусти ее.

Еще больше офицеров двигались вокруг нас, пока мы не оказались окружены достаточным количеством людей и оружия, чтобы пролить много крови, если бы все пошло наперекосяк.

— Я сказал, отпусти ее! — огрызнулся Рамон, глядя на Николи таким взглядом, который привел меня в ужас.

Я покачала головой, прижимаясь к своему мужчине, когда Рамон развернул свой телефон и показал фотографию, на которой были изображены мы с ним в день нашей свадьбы.

Николи прижался ко мне еще крепче, и я запустила руку в его рубашку, чувствуя, как от него исходит смертоносная энергия.

— Я больше не тот человек, — дышала я Николи, желая, чтобы он знал, что я не хочу вырываться из его объятий. Ни за что и ни для кого.

— Я уверен, что это можно уладить, — спокойно вмешался Фрэнки. — Мы поговорим с вами, мистер Эрнандес, но давайте сделаем это в более подходящем месте, а? — его тон был рациональным, но выражение лиц его братьев говорило о том, что если мы увезем это подальше от полиции, то дело пойдет только в одну сторону.

— Не надо опекать меня

, — огрызнулся Рамон на Фрэнки, а затем указал пальцем на Николи. — Он может быть тем, кто похитил ее. Я искал свою жену больше года, я не выйду из этого участка без нее! — прорычал он, и страх охватил мое сердце.

Я отрицательно покачала головой, когда он протянул мне руку, но офицеры уже начали тесниться вокруг меня и Николи. Мне не понравилась угроза в их взглядах или взгляды, которыми они обменивались между собой.

— Я уверен, что мистер Вито-Ромеро не несет никакой ответственности за подобное, но мы изучим все обстоятельства, конечно, мистер Эрнандес, — заверил капитан, и у меня возникло ощущение, что Рамон имеет здесь почти такое же влияние, как и Ромеро. По испарине на лбу капитана я догадалась, что он оказался между несколькими влиятельными людьми и не хотел расстраивать никого из них.

Рамон двинулся ко мне, невинно подняв руки. — Пожалуйста, моя дорогая, пойдем со мной. Я всего лишь хочу отвезти тебя домой.

Я прижалась к Николи. Он мой дом, а не этот незнакомец. Я не хотела никуда с ним идти.

— Вам лучше отпустить ее, сэр, — обратился капитан к Николи. — Будет правильно, если она поговорит со своим мужем. Должно быть, по ней скучает вся семья. Я уверен, что мистер Эрнандес позаботится о том, чтобы ваша дружба с ней сохранилась, — он произнес слово «дружба» так, словно умолял Николи согласиться с этим ярлыком и отпустить меня в объятия другого мужчины, но этого не произошло.

— Саша, — умолял Рамон. — Это я. Рамон. Пожалуйста, не бойся. Я могу помочь тебе вспомнить все. Я уверен, что мистер Ромеро хочет для тебя лучшего, — он посмотрел на Николи, его глаза умоляли. — Может быть, ты сможешь навестить ее в ближайшее время? — серьезно сказал он, и Николи зарычал во все горло.

— Уинтер полагается только на Николи, он — все, что она знает, — прорычал Фрэнки. — Ты не разлучишь их. Он — то, что лучше для нее.

— Я ее семья! — Рамон повернулся к братьям Николи, и его телохранители напрягли мускулы. — Я — то, что лучше для нее. Я разыскивал свою жену, я умолял звезды и луну вернуть ее мне. Я не позволю ни одному мужчине больше ни на мгновение скрывать ее от меня.

Фрэнки смотрел между всеми нами, в его глазах мелькали тени, когда он пытался найти решение.

Ловетт нахмурилась на Николи. — Сэр, вы должны отпустить ее.

— Нет, — тут же зашипел Николи, отступая назад и увлекая меня за собой.

— Ты можешь навестить ее на наших условиях, если она согласится, — сказал Фрэнки Рамону, но тот лишь оскалил на него зубы.

— Она моя жена! — снова заорал он. Я видела, как ветер переменился в его пользу, и у меня свело желудок при мысли о том, что мне придется уехать с ним.

Я хотела уехать с Ромеро. Я хотела вернуться в квартиру Фрэнки под небом и свернуться калачиком в постели с Николи. Если это стоило восстановления моих воспоминаний, то прошлое могло оставить их себе.

— Бросьте, сэр. Он имеет право встретиться со своей женой, — офицер двинулся к Николи, потянулся ко мне, и Николи бросился на него, оттолкнув меня и отбросив офицера на шаг назад. Другой офицер бросился вперед, чтобы усмирить его, и Николи ударил его кулаком в лицо, повалив на землю. Начался хаос: все больше мужчин и женщин бросились на Николи, повалив его на пол и пытаясь удержать, в то время как капитан взял меня за руку, направляя к Рамону.

Я уперлась пятками, и Ромеро бросились вперед, чтобы перехватить меня, но телохранители Рамона образовали перед ними стену, и меня передали мужу. Он обхватил меня за плечи, я оттолкнула его, пытаясь убежать, но сильные руки схватили меня, и один из телохранителей крепко прижал меня к себе, потащив прочь из участка.

— Когда она вновь оправится, я прослежу, чтобы она дала показания о том, кто ее похитил, и мы будем охотиться за ними до края земли, — прорычал Рамон, с усмешкой глядя на Николи.

Мое горло горело, когда я пыталась вырвать слова, пинаясь, толкаясь и вырываясь из рук мужчин, которые отнимали у меня единственное хорошее, что я когда-либо знала.

— Николи! — кричала я, его имя вырывалось из моих легких, когда меня запихивали в машину.

Я судорожно повернулась, чтобы выглянуть в окно, и увидела Рокко, Фрэнки и Энцо, мчащихся к машине с яростными выражениями лиц. Я дергала за дверную ручку, отчаянно пытаясь выбраться, но я была заперта. В ловушке. Мы выехали на дорогу, и я прижала ладонь к стеклу, а затем ударила по нему кулаком и закричала во всю мощь своих легких.

— Все в порядке, дорогая, — пообещал Рамон, поворачиваясь ко