Прекрасный дикарь - Каролайн Пекхам

лицо. Это был тот же день, день нашей свадьбы, его рука обвилась вокруг моей талии, и он прижимал меня к себе. Он был высоким, с глазами, в которых светилось обожание, его голова была выбрита, а лицо было красивым и полным жизни. Но я не знала его. Девушка на той фотографии тоже была незнакомкой. Я не была чьей-то женой.

Я не чья-то жена.

— Это ваш муж, Уинтер. Он здесь и ждет встречи с вами. Он сказал, что вас зовут Саша Эрнандес. Вы поженились три года назад. Он попросил меня передать вам это, — она полезла в карман и протянула простое золотое кольцо с выгравированным на внутренней стороне словом «навсегда». — Ты узнаешь его?

Я покачала головой, отстраняясь от него, отвергая его всеми фибрами своего существа. Паника поднялась в моей груди и сковала горло. Я пыталась рационально объяснить то, что видела, но все было на виду. И что хуже всего, я не могла отрицать тупое, звенящее ощущение в затылке, которое говорило, что я узнаю это кольцо. Что если я возьму его в руки и надену на палец, оно идеально подойдет.

Я продолжала качать головой, отказываясь от этой жизни. Я не могла быть замужем. Я была с Николи. За все время, что я провела, представляя, как мать, отец, братья и сестры или друзья скучают по мне, я никогда не думала об этом. Потому что мое сердце принадлежало Николи так основательно, что просто не могло быть и речи о том, чтобы я была связана с кем-то еще. Если я была замужем, почему я не чувствовала этой пустоты в груди, почему я не тосковала по мужу, даже если потеряла воспоминания о нем? Но потом я подумала о пустоте, которую я ощущала с Пятеркой, и подумала, не может ли это быть связано с этим. Знало ли мое тело все это время? Неужели мое сердце стало пустотным из-за него?

Я отогнала эти мысли, не позволяя им поселиться в моей голове. Потому что я никак не могла испытывать такие чувства к кому-то, кроме Николи. Он поглотил все мое сердце. Он был единственным, кто заполнил его, кто дал мне что-то, ради чего я вновь смогла жить, кто избавил меня от пустоты. Для меня не могло быть никого другого, кроме него.

— Я понимаю, что это очень тяжело, — нахмурившись, сказала Ловетт. — Но сейчас вам нужно побыть со своими близкими. Возможно, встреча с мужем поможет вам освежить память?

Я плотно сжала губы и начала писать на бумаге. Что насчет Николи? Вы собираетесь освободить его?

— Он направил пистолет на невинных людей в общественном месте, — вздохнула Ловетт.

«Он пытался защитить меня». Я подчеркнула эти слова три раза и подтолкнула блокнот к ней.

— Как бы то ни было… — начала она, но кто-то постучал в дверь.

— Мэм, у нас проблема. Ромеро здесь. — Из-за двери доносился тот же мужской голос, что и раньше, но его тон был нервным.

Я поднялась на ноги в ту же секунду, когда встала Ловетт. Мои губы подергивались от желания заговорить, потому что я поняла, что она собирается оставить меня здесь. Мне нужно было добраться до Фрэнки, Рокко и Энцо. Они бы помогли. Они все исправят. Но она не собиралась просто позволить мне уйти отсюда ради них.

— Отведите меня к моему мужу, — выдавила я, зная, что это мой единственный шанс увидеть их. Помочь Николи.

Ловетт взяла кольцо и телефон со стола, кивнула и направилась к двери. Я последовала за ней, мое сердце бешено колотилось, пока она вела меня по длинному коридору, а затем через бронированную дверь.

Мой взгляд остановился на трех братьях Ромеро, которые склонились над стойкой регистрации и запугивали сидящего там человека, требуя встречи со своим братом. Они загораживали мне вид на комнату ожидания, где, как я подозревала, ждал мой так называемый муж, но мне было все равно. Я налетела на них, сердце подскочило к горлу, когда Фрэнки поймал меня в свои объятия, обнял и поцеловал в макушку. — Все в порядке, bella. Мы выйдем отсюда с ним через две минуты. Разве не так, офицер Джордж? — сурово обратился он к парню за стойкой.

— Вы не можете входить сюда и приказывать моим офицерам, — отрезал Ловетт. — И вы сейчас же отпустите эту девушку. Она находится под нашей защитой.

— Нет, она под нашей защитой, — прорычал Энцо, когда они с Рокко придвинулись плечом к плечу с Фрэнки, который крепко прижимал меня к себе.

— Приведите сюда Николи сию секунду, или я закрою весь этот гребаный участок, — прорычал Рокко.

— У вас нет полномочий… — начала было Ловетт, но тут дверь открылась, и в нее вошел высокий мужчина с капитанским значком на груди, направляя Николи за собой.

— Никакого ущерба, а, друзья? — буркнул он, похлопал Николи по спине и выразительно посмотрел на Ловетт, приказывая ей отступить. Мое сердце сжалось, когда капитан отпустил его. На его запястьях не было наручников, он был свободен. Они отпускали его.

Я вырвалась из хватки Фрэнки и со вздохом отчаяния бросилась к Николи, а он подхватил меня на руки, поднял с пола и крепко прижал к своей груди. Его сердце колотилось об меня, и я закрыла глаза, утопая в ощущении его рук вокруг меня.

— Я хочу домой, — прошептала я ему на ухо.

— Мы едем домой. И я никогда больше не оставлю тебя, — поклялся он, его слова эхом отдавались в моей душе.

— Убери руки от моей жены! — резкий мужской голос заставил мое сердце заколотиться, и я ослабила хватку на Николи настолько, что смогла повернуться и посмотреть на огромного мужчину, который прошел мимо Ромеро с четырьмя мускулистыми телохранителями на буксире. Мужчина с фотографий — мой муж — смотрел на меня с отчаянием, которое говорило о том, что он действительно знает меня. Любит меня. Когда-то он обещал чтить и защищать меня перед семьей и друзьями, которых я даже не знала. Но это пугало меня, потому что я не любила и не обожала его. Я не помнила своих клятв, я не была той девушкой, которую он видел, идущей к нему по проходу. Я была для него таким же чужим человеком, как и он для меня, просто он этого не понимал.

— Она потеряла память, — сказала ему Ловетт, и его лицо исказилось, когда он воспринял эту новость.

— Она вспомнит меня, — настаивал он, протягивая ко мне руки, но я отпрянула.

Поза Николи напряглась, и мои пальцы впились