Марк Барроклифф - Подружка №44

– Должно быть, хочет послать его, не раня его чувств.

– Посуди сам, – заметила Пола, – стал бы ты встречаться с девушкой в субботу вечером, только чтобы вежливо послать ее? Разумеется, выходные для того и придумали. А во вторник, часов в шесть, делать все равно нечего.

Когда Поле не хватало нужных слов, их недостаток восполнялся здравым смыслом.

– Но зачем ей встречаться со мной, а потом с Джерардом? Она не такая, чтобы спать с нами обоими.

– Любопытно, кто такие и где они водятся, – хмыкнула Пола. – И известят ли ведущих антропологов мира, когда найдут.

Я строго посмотрел на нее.

– Так что же ей нужно? – пробормотала Пола.

– Может, просто друг.

– Какая она, эта Элис?

– Замечательная. Красивая, незаурядная, очень умная…

– Хм-м, – промычала Пола. Хоть я и знал точно, что на собственной внешности Пола зациклена не больше других, она всегда осознавала, что не так умна и интересна, как требовалось Джерарду. Когда она делилась своими страхами с ним, он, разумеется, честно говорил, что она неумна и неинтересна, хотя ценит он ее за другие качества. На вопрос, какие именно, он, разумеется, внятно ответить не мог. Думаю, не последнее место среди них занимала готовность Полы мириться с его недостатками. В общем, все как у всех нас.

– Так это нормально, – сказала она. – Красивой, интересной, умной девушке нужен друг-мужчина, потому что, будем откровенны, таким девушкам ужасно тяжело найти друга-мужчину.

– Что ты имеешь в виду?

Она многозначительно посмотрела на меня.

– Ревность ли это, страшная как смерть? – спросил я. Когда напьюсь, меня частенько тянет на высокий стиль.

– Нет, просто на твоем месте я бы забеспокоилась. По-моему, это как-то странно. Мне кажется, она готова рассмотреть любые предложения.

Я хотел сострить насчет того, каких ей еще предложений после того, что предложил я, но вино или что-то другое связывало мне язык.

– И потом, – продолжала Пола доверительным, тошнотворно-дружеским голосом, – на твоем месте я бы задалась вопросом, что он ей наговорит.

– А ты как думаешь?

Она помолчала, закурила тоненькую дамскую сигарету. Джерард с ее курением боролся и, хотя она расценивала это как нарушение прав человека, в конце концов добился своего – в основном посредством агрессивного применения освежителя воздуха. Всего несколько раз вас и вашего друга выставят из ресторана за неумеренное распыление «Горной свежести» в зале – и вы тоже сдадитесь. Итак, я все никак не мог понять, нравится она мне в своем новом виде или нет.

Что любопытно, испытывать освежитель воздуха на мне или Фарли Джерард не отважился ни разу, но это, наверное, оттого, что мы с ним не в тех отношениях. Мы от него дальше, чем его девушки. А вот если вы его девушка, и притом курите, остается только предположить, что ему, при всей его ненависти к табачному дыму, это нравится.

– Он попытается переманить ее, а если не выйдет, то хотя бы развести с тобой. Поскольку для решительных действий он трусоват и к ней шагу не сделает, если только она сама его трижды громко не позовет, то я склоняюсь ко второму. Он испортит жизнь тебе.

Пола поднесла к губам бокал. Что-то в ней определенно было мне неприятно, хотя что именно, сразу не скажешь. Может, форма носа? Линии фигуры и черты лица у нее четкие, резкие, а нос крупный, круглый, настолько похожий на луковицу, что теплой весной из него вполне мог бы проклюнуться тюльпан.

– Не выйдет, – уверенно возразил я. – Меня так просто не достанешь.

Джерард, конечно, может наплести Элис о моей страстной любви к Эмили, но все это шито белыми нитками… Не забыть написать Эмили прощальное письмо.

– Он всегда умел подтасовывать факты, – выдохнув дым, сказала Пола. – Обо мне столько всего насочинял. Вообрази, меня уверял, будто я говорила, что люблю его.

– Правда? – довольно натурально удивился я. – Он и мне это говорил. Почему бы?

– Я как-то сказала, что со временем, возможно, полюблю его, если он согласен что-то изменить в себе.

– Купидон, отложи свой лук, – изрек я, будучи уже порядочно пьян.

– Точно, – поддакнула Пола.

– А тебе не приходило в голову задать ему задачу попроще? Например, заставить камни Стоунхенджа двинуться в море пешком? Или накормить пять тысяч верующих чем-нибудь, кроме пяти хлебов? Или доказать, что жизнь после смерти существует. До сих пор никому еще не удавалось.

– Намек понят. Вот потому-то я и не возьму в толк, как можно было настолько переиначить мои слова. Чтобы я сказала, будто люблю его?!

– А еще, по его словам, ты говорила, будто у него член маловат. Кстати, а на самом деле? Хотя бы приблизительно.

– Ну, не знаю даже, – протянула она, расставив пальцы сантиметров на десять.

– Ого!

– По-твоему, это много? Вот у тебя, как мне всегда казалось, есть чем гордиться.

– Почему ты так решила?

– Ну, ты вообще весь такой большой…

Она выставила кончик языка между зубами и зазывно взглянула на меня. Боже, да она, кажется, со мной флиртует! Срочно вспомнить про Элис, так оно лучше.

– С ней этот номер не пройдет, она слишком умна.

– Или устроит вам обоим такую сказочную жизнь, что она сама от тебя сбежит. Ты ее к себе еще не приводил?

Заманчивая мысль – шумно заняться любовью с Элис, чтобы Джерард кашлял и ворочался за стенкой, тщетно пытаясь заснуть. Однако я вовсе не был уверен, что выдержу длинный список моих грехов, который будет представляться Элис при каждом визите к нам.

– Подумывал, но потом решил, что лучше не надо, – сказал я, взбалтывая вино в бокале. – Каких от него ждать сюрпризов, правда неизвестно.

– Да уж, выбор у него богатый, – согласилась Пола.

– Как, по-твоему, что в нем самое неприятное?

Иногда сам не знаю, почему я дружу с Джерардом, если учесть, что половину всего времени я ругаюсь с ним лично, а другую – ругаю его за глаза. Лицо Полы просветлело, точно у председателя общества любителей Фрэнка Синатры при вопросе, какая песня у Фрэнка самая лучшая.

– Он хулиган, – сказала она. – Он слишком часто портит воздух и не умеет себя вести.

– Мадам, вспомните о вашем собеседнике, – заметил я тоном советника королевы эпохи Возрождения или тоном королевы эпохи Возрождения (что почти то же самое).

– Ты, Гарри, тоже не умеешь. Иногда ты бываешь остроумным, если не остришь специально, а вести себя не умеешь.

– А кому это нужно?

– Женщинам.

Это меня задело.

– А еще кому?

– Вот видишь, ты тоже невоспитанный.

– А мне воспитанные друзья ни к чему. Уж лучше веселые и неотесанные, чем те, кто приходит к тебе в гости и говорит: «Ну что, давай приготовим что-нибудь вместе, а потом я тебе помогу вымыть посуду».