Рут Харрис - Мужья и любовники

– Словно в выставочном зале, – заметила Джейд. Ей показался забавным резкий контраст ярких цветов ее гардероба со сдержанным стилем гостиной Джорджа.

– Выставочный зал? Ну уж нет, – проговорил Джордж, передвигая свое любимое кресло почти в центр комнаты, чтобы освободить место для вешалок, которых понадобилось гораздо больше, чем он предполагал. – Скорее «Мэйсиз».

– Только не «Мэйсиз», – шутливо погрозила пальцем Джейд. – «Савенн».

Они посмеялись над такого рода патриотизмом, и поскольку Джордж сказал, что квартиру нельзя считать своей, пока они не займутся любовью во всех комнатах, в первую же ночь они отдались этому занятию в спальне, гостиной и крохотной кухне, где пришлось заниматься любовью стоя. Теперь, когда Джордж добился, наконец, своей цели и переезд состоялся, можно было заняться поисками новой квартиры. Джордж считал, что проблем здесь не будет. Ему так же казалось само собой разумеющимся, что все хлопоты возьмет на себя Джейд.

– С маклерами иметь дело будешь ты, – сказал он. – Выбирай по своему вкусу – что тебе понравится, то и для меня хорошо.

Джейд буквально влюбилась в квартиру неподалеку от Сентрал-парка, в массивном здании довоенной постройки. В ней было пять комнат и большой холл. Из затемненной гостиной и просторной спальни открывался великолепный вид на парк. Остальные комнаты не представляли собой ничего особенного, но Нью-Йорку по части недвижимости, как и по части самой жизни, до совершенства было далеко.

– Тебе она наверняка понравится, – сказала Джейд, договариваясь с Джорджем, когда лучше посмотреть квартиру. – Там и места и света как раз на двоих.

– Ну что же, милая квартирка, – равнодушно сказал он, когда осмотр закончился. – Но я привык жить в доме, где помещается и моя контора. Мне бы чего-нибудь поближе к работе. Так хорошо, когда в кабинет к себе просто спускаешься по лестнице.

– Почему же ты раньше не сказал мне, что хочешь жить рядом с работой? – спросила Джейд, когда они вернулись домой. Она уже три недели прожила в его темной, маленькой квартире, пока маклер не нашел этот дом рядом с Сентрал-парком.

– Я думал, ты и так знаешь.

– Я не ясновидящая.

Винить его Джейд не могла, но ей хотелось, чтобы он предупреждал о своих вкусах заранее, избавляя ее от напрасной беготни по городу. Но это была их первая квартира, и она решила не затевать ссору. Поиски продолжались.

Поначалу казалось, что они были совершенно правы: жизнь под одной крышей это не обязательно брачная жизнь – скорее, интересное приключение. Джейд развлекалась, сочиняя обеды, в кухоньке, где даже духовки не было. Джордж обещал найти место для косметики в своем медицинском шкафчике, полностью забитом зубными щетками и пастой, бритвой, лезвиями, мыльным кремом, пластырем, аспирином и бутылочками с «Алка-Зельтцер».

Вдвоем они жили точно так же, как привыкли жить поодиночке. Когда они оказывались вместе, все выглядело очень романтично. Когда один уезжал, другой был предоставлен сам себе. Джейд привыкла к светской жизни и после переезда не изменила своим привычкам. Она ходила на премьеры, ужины, коктейли, презентации, которые были частью ее работы. Когда Джорджа не было, Джейд встречалась с друзьями, которых он недолюбливал, – посплетничать о событиях в мире моды. Джордж от этих разговоров всегда скучал. С другими мужчинами она не встречалась. Не из моральных соображений, не из пуританизма, а просто потому, что настолько была влюблена в Джорджа, что никто ей был не нужен. Джейд была просто недоступна.

Джордж, со своей стороны, скорее был домоседом. Когда Джейд уезжала, он, пообедав наскоро в ресторане «Джина» и обговорив дела с Уиллом, с удовольствием усаживался в кресло, читал газеты, слушал стерео, смотрел программу новостей. Он ходил на хоккейные матчи, к которым Джейд не испытывала никакого интереса, а потом за рюмкой вина в баре болтал с приятелями о спортивных новостях. Порой кто-нибудь предлагал подцепить девушку, манекенщицу или актрису – так, поразвлечься, – но Джордж всегда отказывался.

Приятно было, что такие предложения даже не соблазняли его. Этот зуд прошел, с облегчением думал он.

А когда они оба оказывались в городе, чудесно было проводить время под одной крышей.

– Слава Богу, не надо больше ездить на такси, – заявил Джордж с комическим вздохом облегчения. За время их романа он достаточно потратился на это удовольствие.

– Слава Богу, не надо больше мчаться утром домой переодеваться к работе, – Джейд вовсе не тосковала по тем временам, когда на рассвете приходилось торопливо накидывать одежду, выскакивать на улицу и ловить такси.

– И чего мы только ждали так долго, – сказал Джордж, тесно прижимаясь к ней. Завтра он будет в Чикаго, она – в Филадельфии. Пожалуй, до выходных они не увидятся. У него было ощущение свободы, у нее – защищенности. Он чувствовал себя уверенным, он хотел быть с нею вместе всегда.

– Мы просто боялись, – произнесла Джейд, улыбаясь в темноте.

Следующая квартира, которая приглянулась Джейд, была на Шестьдесят первой, между Лексингтон и Парк-авеню, недалеко от работы Джорджа. Кирпичное здание было увито плющом, сама квартира – большая и просторная, в классическом стиле. Маклеры такие любят. Стены в ванной были покрыты алым кафелем, а кухня, с рваным линолеумом и старомодным холодильником, была последним криком моды двадцатых годов. Но что отличало эту квартиру и что привлекло к ней внимание Джейд – так это красивая, вся в цветах терраса, которая начиналась сразу за застекленными дверями. Джейд казалось, что в этой квартире загадочная романтическая атмосфера, в какую попадаешь, оказываясь во Французском квартале Нового Орлеана.

– Она немного запущена, – предупредила она Джорджа, – но поскольку ты сказал, что так или иначе будешь все переделывать, вряд ли это имеет значение. Там полно места и полно романтики. Только представь себе, летом можно будет обедать на террасе.

Он сразу же возненавидел эту квартиру. Ее мрачность подавляла. Джордж едва ли не физически ощутил, как плющ и ветви деревьев обвиваются вокруг его шеи и начинают душить. Он постоял на пороге, держась за ручку двери, пока агент перечислял достоинства и недостатки квартиры. Главным образом, достоинства.

– Да это же помойка! – сказал он, когда они с Джейд остались одни. Джордж понять не мог, как это ей пришло в голову тащить его в эту мрачную пещеру. – С Лексингтон слышен шум автобусов. Не говоря уже о том, что вокруг «Блумингдейла» шьются торговцы наркотиками, пройти невозможно.

Джейд ничего не хотела слышать. Она уже представляла, как они набивают плетеную корзину всякой снедью и в августе устраивают на веранде нечто вроде пикника, а в воздухе разливается запах горящих поленьев.