Адель Паркс - Жена моего мужа

— Понимаешь, сейчас между мной и Питером не все хорошо. Это тебе известно. Я чувствовала себя старой и использованной.

— Использованной?

— Что мною просто пользуются как матерью и женой. Я не привыкла к самопожертвованию. Я чувствовала, что мною пренебрегают, и мне все надоело. Такая гремучая смесь.

Мне легко рассказывать Мику. Он тоже эгоцентрик и пытается мне сочувствовать. Другой бы на его месте тут же отмел все мои жалкие отговорки.

— Значит, ты на это пошла, чтобы немного встряхнуться?

— Я на это пошла, потому что жутко напилась. Это случилось в тот день, когда была корпоративная вечеринка. После твоего ухода.

— Понятно.

Мик закусывает губу и бесконечно долго молчит. Я понимаю, что обидела его. Возможно, пострадала только его гордость, но не исключено, что известие о моих сексуальных авансах всем подряд, без разбора ему действительно неприятно.

— И кто счастливчик? — спрашивает он наконец. В голосе звучат раздражение и любопытство.

Впервые я не выдерживаю его взгляд, закрываю лицо руками и бормочу:

— Джоу Уайтхед..

— Что? Ты сказала «Джоу Уайтхед»?

Я киваю и снова медленно поднимаю глаза на Мика. Его лицо выражает досаду и раздражение — я вижу их каждый день, глядя в зеркало.

— Этот нытик? Этот тупица? Этот ничтожный кусок дерьма?

— Именно.

Мик резко отодвигает стул. В первый миг мне кажется, что сейчас он выскочит из кафе, точно брошенный любовник. Вместо этого Мик подходит к стойке, заказывает еще кофе и ставит крошечные чашечки на стол.

— Самое лучшее — поскорее забыть об этом, — говорит Мик.

Судя по выражению его лица, он жаждет поскорее выбросить это из головы. Я его прекрасно понимаю. Мне тошно вспоминать о жирных ручонках, неуклюже хватающих меня.

Хуже секса, чем с Джоу, у меня никогда не было.

После того как ушел Мик, мы с Джоу еще несколько раз подходили к бару выпить. Джоу предложил пойти куда-нибудь в другое место. Я отказалась, мне нужно было возвращаться домой. Чувствовала я себя омерзительно, все кружилось и расплывалось перед глазами. Не хотелось, чтобы коллеги видели меня в таком состоянии. Джоу услужливо кинулся за моим пальто и пропал на веки вечные. Когда он наконец вернулся, то стащил меня с дивана и вывел из зала.

— А мы правильно идем? — пробормотала я с трудом. Полной уверенности у меня не было. Из-за зеркал я потеряла ориентацию, да и на ногах едва держалась.

— Здесь есть другой выход, не в переулок, а на центральную улицу — будет легче поймать такси.

Джоу накинул мне пальто на голову и повторял:

— Теперь никто не увидит тебя вместе со мной, так что беспокоиться не о чем.

Даже в тот момент его слова показались мне странными. Он знал, что я не хотела быть с ним.

Мне не понравилось идти с пальто на голове, было душно и неудобно. Никогда не любила повязку на глазах — ни в детстве во время игр, ни в постели с Питером. Предпочитаю видеть, куда иду. Я ухватилась за пальто и попыталась стянуть на плечи, но Джоу лишь смеялся и удерживал его на голове. Я велела ему прекратить, не портить мне прическу, но протестовала не слишком усердно, чтобы не привлекать внимания к нашему уходу. Он был прав, я не хотела, чтобы меня видели вместе с ним. Все это длилось минуту или чуть больше, но, когда он снял пальто с моей головы, выяснилось, что мы не на улице, а в крошечной комнатушке.

В ведерке стояла бутылка шампанского, не «Кристал», а какое-то местное. Бокалы отсутствовали. Должно быть, в спешке Джоу забыл о них позаботиться. Скорее всего, он выпалил распоряжения и всучил кругленькую сумму, когда забирал пальто.

Я застонала, заявила, что больше ничего пить не буду и хочу домой. Джоу предложил мне расслабиться, прилечь и немножко поспать, чтобы прийти в себя. Я продолжала стоять. Джоу попытался заставить меня выпить шампанское из горлышка, но я плотно закрыла рот, и пузырящаяся жидкость потекла по подбородку и блузке. Джоу начал ее слизывать, и я его не остановила.

В тот миг я решила, что быстрее доберусь домой, если не буду сопротивляться.

Мик ждет ответа на свое предложение. Я вынимаю из сумочки пачку сигарет, беру одну и предлагаю ему. Он отказывается, но помогает мне прикурить: у меня трясутся руки, и я не вижу проклятую зажигалку из-за слез, набежавших на глаза. Яростно моргаю, чтобы избавиться от слез, и глубоко затягиваюсь.

— Я легко могла бы все забыть. Собственно, так я и сделала. Но есть одна проблема. Он не забыл.

— Он что, запал на тебя?

— Именно. — Я улыбаюсь, но улыбка получается кривая. Так паршиво мне никогда не было. — Он меня постоянно преследует. Считает, что между нами завязался роман, и не желает понять, что я была просто пьяна и все произошедшее — ошибка. Он не дает мне покоя, постоянно спрашивает, когда мы снова встретимся. Мик, я его боюсь! Я не хочу потерять семью, не хочу лишиться работы, но ни за что не желаю оказаться с ним снова…

— Успокойся, успокойся, Принцесса. — Мик обогнул столик, присел рядом с моим стулом и гладит рукой по спине. — Я разберусь с этим. Мы справимся вместе. Успокойся. Сегодня же этот подонок вылетит с работы.

Прежде я никогда не нуждалась в рыцаре в сияющих доспехах, да и не верила в его существование. Но сейчас явственно слышу топот копыт коня, на котором Мик скачет мне на помощь, и меня переполняет признательность.

Мик выясняет, что у меня сохранилось несколько писем на электронной почте, но все эсэмэски я уничтожила. Я показываю ему свой ежедневник, и он уверяет, что это — типичный случай сексуального домогательства на рабочем месте. С досадой добавляет, что Джоу явно повлиял на мою работоспособность в прошлом месяце.

— Если хочешь, перед тем как действовать по официальным каналам, мы можем поговорить с ним сами.

— И что скажем?

— Скажем, что, если он не уволится добровольно, ты обратишься к Ралфу.

Ни у одного из нас даже мысли не возникает о возможности добиться от Джоу, чтобы он прекратил мне надоедать, — слишком далеко все зашло.

— Дело не только в том, что он ведет себя непорядочно, приставая к коллеге по работе. Судя по содержанию писем, у него крыша поехала. Он нуждается в профессиональной помощи. Нужно поставить его перед фактом. Если в нем осталась хоть капля здравого рассудка или достоинства, до него это дойдет. К тому же вряд ли ему хочется запятнать свою деловую репутацию.

— Это может сработать, — соглашаюсь я.

Впервые за месяц я позволяю себе надежду на благополучный исход. Я наклоняюсь вперед и обнимаю Мика.

— Спасибо тебе. Ты настоящий друг. А если говорить серьезно, во всем этом кошмаре есть положительная сторона, — добавляю я. — Для меня кое-что изменилось. Я начала понимать, что рискую лишиться всего, что ценю. Мне так повезло — у меня есть муж, дочь, верные друзья. — Я благодарно сжимаю руку Мика. И внезапно чувствую, что облегчение, которое мне принесла его поддержка, исчезло. — Черт! Питер!