Ева Геллер - Потрясающий мужчина

— Что еще новенького? — поинтересовался Руфус.

— Вчера позвонил мой прежний приятель Детлеф. — Она снова замолчала.

— И чего хотел? — спросил Руфус.

— Ничего особенного, так, просто поговорить. Похоже, заметил, что у него больше нет знакомых в этом городе.

— И все?

— Кроме того, в фирме Фабера, кажется, неприятности. Виола, наверное, об этом лучше знает, — сказала Таня.

— Бенедикт тоже в жутком стрессе и пока не брался за проект реконструкции отеля, — призналась я.

— Любопытно, когда он, наконец, разродится, — сказала Таня, давая понять, что на Бенедикта особой надежды нет.

— Бенедикт обязательно сдаст проект в срок, он мне обещал. Кстати, от отеля это тоже в какой-то мере зависит. Если я начну работать у дяди, отель останется без уборщицы, а если на время ремонта гостиница не закроется, обязательно понадобится новая уборщица. И пока Руфус…

— Да, ты в любом случае должен подыскивать новую горничную, — вмешалась в разговор Таня.

Он вздохнул:

— Знаю-знаю. Надо будет позвонить в отдел по трудоустройству.

Чтобы дать понять, что дела с проектом не так плохи, я сказала:

— У Бенедикта уже масса идей, что можно было бы сделать из фойе. Но пока ясно лишь то, что уголок господина Хеддериха исчезнет.

— Это еще почему? — ужаснулся Руфус. — Он ведь нужен!

— Не цепляйся за старое — загородке тут не место, — поддержала меня Таня. — Пойми, Руфус, невозможно уродовать холл гостиницы. Иначе лучше вообще не начинать.

Я благодарно улыбнулась Тане.

— Ну, если вы так считаете, — быстро согласился Руфус.

— Посмотрим, какими решениями и находками обрадует нас господин Виндрих, — произнесла Таня безразличным тоном. Потом спросила Руфуса: — Пойдешь со мной поужинать? Около восьми?

Это прозвучало столь вяло и равнодушно, что я спросила себя, не собралась ли Таня порвать с Руфусом. Будем надеяться, нет — Руфуса мне было жалко.

— Да, с удовольствием.

— Ты ведь не пойдешь с нами, или как? — спросила Таня меня.

— Меня ждет Бенедикт.

Таня задумчиво посмотрела на меня и сказала:

— Кстати, у этого ювелира есть потрясающие серьги в виде фиалок, похожи на твои пластмассовые штучки, но сделаны из аметистов, и работа прекрасная. Тебе бы на них взглянуть.

— Мне все равно, настоящие мои серьги или нет. Мне их подарил Бенедикт.

— Я в курсе, — ответила Таня, не скрывая своего плохого настроения.

На следующее утро у Руфуса был слегка помятый и серьезный вид, но он не был похож на мужчину, получившего накануне отставку от своей подруги. Он позвонил в бюро по трудоустройству насчет уборщицы, и ему пообещали сразу же прислать претенденток.

И в самом деле, до вечера появились четыре кандидатки. Первая хотела работать только по вечерам, вторая — без налоговой карточки, третья требовала комнату с телевизором, потому что собиралась приводить с собой маленького сынишку, а четвертая выглядела настолько неопрятно, что в роли уборщицы была бы сущей профанацией. Обо всем этом, негодуя, рассказал мне Руфус. А завтра придут новые, и ему уже дурно от одной этой мысли. По нему, так начало ремонта может отложиться еще на месяцы.

Однако в среду после обеда Руфус вызвал меня по внутреннему телефону. Рядом с ним стояла молоденькая девушка, от силы лет двадцати, невообразимо толстая, даже если мысленно снять с нее стеганую куртку, в которую она была одета. На шее у нее болтались наушники, и провода от плейера обвивали внушительную грудь.

— Это Кармен Гош, наша новая горничная, — с сияющим лицом представил ее Руфус.

Руки она мне подавать не стала, а просто сказала:

— Можете говорить мне «ты».

— Вы отлично поладите с Виолой Фабер, — сказал Руфус.

— Нет проблем, — кивнула Кармен.

Почему бы мне не перейти с ней сразу на «ты»?

— Меня зовут Виола.

— Порядок, — приняла к сведению Кармен.

— И как я уже сказал, — подытожил Руфус, — вы можете во время работы носить свой плейер. Если вы хотите принести с собой еду, у нас есть холодильник, морозильная камера, микроволновка — все что душе угодно.

— Днем я не ем ничего горячего, — сообщила Кармен. Разговаривая, она так двигала нижней челюстью, словно жевала слова.

— Итак, в понедельник через неделю, то есть второго апреля, вы начинаете. А Виола и наша госпожа Хеддерих введут вас в курс дела.

— Нет проблем, — опять сказала Кармен.

Руфус был в восторге.

Его восторг не угас и когда она ушла.

— Она поставила лишь одно условие: что не желает расставаться со своим плейером. Посмотрим, как отнесется к ней хозяйка. Насколько я знаю Бербель, она будет брюзжать.

— И что ты тогда сделаешь?

— Буду брюзжать в ответ.

— Значит, ты можешь делать здесь все, что захочешь?

— К сожалению, нет. Но если уж я решил какую-то проблему, то извольте ничего не менять.

58

— Позвонила хозяйка, — сообщил Руфус в четверг, — завтра приезжает важная гостья, госпожа Мазур. Это старая подруга хозяйки, и она должна получить самый лучший номер — стало быть, девятый.

Огромная комната, где больше всего нагромождено ненужной мебели, с телевизором в шкафу.

— Дай ей лучше восемнадцатую на третьем этаже, эта комната красивее. — На третьем этаже стояло меньше мебели, так как клан Хеддерихов сгружал свой мебельный хлам преимущественно на нижних этажах, чтобы не утруждать себя.

— Если ты так считаешь, тогда восемнадцатый номер для госпожи Мазур.

Госпожа Мазур была того же возраста, что и госпожа Шнаппензип. Так же богато одета, с такой же безупречной белокурой завивкой. Когда она приехала, я случайно оказалась внизу.

— Здрасьте, здрасьте, господин Бергер, — закричала она с порога, — ваша…

— Моя хозяйка категорически приказала мне забронировать для вас лучший номер. Добро пожаловать, госпожа Мазур.

— А что с мужчиной? — пронзительный голос госпожи Мазур разносился по всему отелю. — Сегодня вечером мне нужен мужчина.

— Мне об этом ничего не известно, — растерялся Руфус.

— Вот так сюрприз! — возмутилась гостья. — Бербель вам ничего не сказала?

— Нет.

— С ума можно сойти, мне остается только сразу уехать обратно!

— Что вы! Госпожа Шнаппензип тут же выгонит меня, если именно вы останетесь недовольны…

— Не говорите глупостей! — Госпожа Мазур в ярости закурила сигарету. — Я сейчас же позвоню Бербель.

— Добрый день, — поздоровалась я и поставила ей на стойку пепельницу.