Кэти Хикман - Гарем

— Ваш посол, я вижу, имеет преданных сотрудников, Пол Пиндар-ага! Дело прежде всего, не так ли? Нам хорошо известно, что ваша страна стремится возобновить торговые соглашения, существовавшие между нашими державами прежде, и могу сказать вам, не боясь оказаться неосмотрительной, что вы не встретите в этом больших трудностей. Даже при всем великодушном внимании господина де Бреве к нашему главному визирю. Торговля — благо для всех нас, говорила я визирю сама, наш великий город всегда стоял на торговых путях. Более того, Франция и Венеция не надеются, полагаю, всюду контролировать ваши торговые контакты, так почему они надеются контролировать их здесь? Я слыхала, что нынче даже Голландия мечтает вести торговлю под покровительством английского королевства.

Но эти материи не важны для нас. Важнее другое. Мы с вами волею судьбы стали союзниками, вы согласитесь со мной? Ваш превосходный корабль… Как вы называете его, Пол Пиндар?

— «Гектор», госпожа.

— Ах, да — Опять пауза. — «Гектор», что за удачное имя, — произнесла она задумчиво и продолжала: — Так вот, этот замечательный корабль стал предметом всех пересудов у нас в городе. Только могущественнейшие из государей, как, видимо, ваша королева, могут владеть такими судами. По счастливому повороту судьбы, мы с вами являемся нынче союзниками. У нас есть общий недруг, это Испания, и мы могли бы стать полезны друг другу, не так ли? Испанцам будет трудно справиться с нами обоими, как вы находите?

— Дружба с вашей великой империей — самое горячее желание нашей королевы, госпожа.

— Вы — сама любезность, Пол Пиндар-ага.

Пол опять отвесил глубокий поклон. Когда он наклонил голову, взгляд его упал на маленькую белую ножку с высоким стройным подъемом, выглядывавшую из-под края экрана. Англичанин быстро отвел глаза.

— Впрочем, я вызвала вас к себе не для того, чтобы говорить об этом, — продолжала валиде Сафие. — Скажите, вы догадываетесь о том, где мы с вами сейчас находимся?

— В одном из ваших летних дворцов, я думаю, — ответил Пол.

Унизанные кольцами пальчики крохотной ножки насмешливо заплясали.

— Это маленькое укромное жилище — мой летний дворец? Полноте, присмотритесь внимательнее, ибо не можете же вы в самом деле так думать обо мне?

Пол послушно оглянулся и понял: то легкое строение больше походит на сторожку садовника. Пусть не сразу, но он сообразил, что находится в простом, хоть и ухоженном саду, разбитом с явной целью увести посетителей как можно дальше от формальности и строгости придворной жизни.

— Госпожа, вы правы, разумеется, это не дворец. — Он обернулся к экрану. — Но такого прекрасного сада видеть мне не доводилось. Сад ваш достоин быть садом королевы.

— О нет, не королевы, Пол Пиндар, — возразил ему прекрасный голос. — Это сад хасеки, любимой женщины султана. Когда-то, тому уже много лет, мой повелитель, наш прежний султан Мюрад, преподнес этот сад мне в подарок. И мы вместе приезжали сюда, чтобы быть рядом друг с другом, гулять у воды, любоваться лодками. Летом, когда ночи стоят теплые, он любил именно из этого сада наблюдать за восходом луны. Султан даже велел протянуть среди ветвей деревьев гирлянды фонариков, и мы любовались их отражениями на воде.

Поодаль, там, где деревья спускались к кромке воды, сверкала гладь Босфора. Пол опустил глаза и заметил, что белоснежный кот подобрался к одному из бассейнов и, усевшись там, припал, жадно принюхиваясь, к самому его краешку. А почти у поверхности воды, не подозревая о его присутствии, лениво дремал огромный золотистый карп.

— Всю жизнь, правильнее будет сказать, с того дня, как мой повелитель перевел свой двор в Стамбул из Манисы, — продолжала валиде, — все это время я, бывало, не могла оторвать глаз от торговых кораблей, бороздивших наш Босфор. И часто гадала, какой из них отправится в мою далекую родную страну. Опасная мысль для рабыни. — Чудесный голос ласкал его слух мелодичными каденциями. — Позже, но уже много, много позже, случились перемены. В один печальный час я лишилась любви султана, и тогда это место стало убежищем для меня, ибо только здесь я могла оставаться наедине со своими мыслями. Но это продолжалось не так уж долго, — госпожа Нурбанэ, прежняя валиде, мать моего повелителя, запретила мне это. — Сафие печально вздохнула. — «Неслыханно, — говорила она, — чтобы хасеки султана передвигалась без сопровождения. Вам, Сафие, необходимы слуги, горничные, евнухи». И я перестала приезжать сюда одна.

Над холмами азиатского берега поднималось солнце, и в сад начали постепенно прокрадываться его золотые лучи. Позади экрана неслышно затрепетал веер. Пол обнаружил, что пристально всматривается в невидимое лицо. Может ли быть на свете человек, который не попытается разглядеть его черты, услышав этот чарующий, волшебный голос? Кончики пальцев ножки все еще высовывались из-под края экрана. Он отвел зачарованный взгляд.

— Знаете ли вы, зачем я просила вас прибыть сюда, англичанин?

— Нет, госпожа.

— Отчасти действительно потому, что хотела поблагодарить вас за чудесные дары вашей королевы и сообщить о том, что ваш слуга — повар — уже освобожден. Произошло досадное недоразумение, и я огорчена этим. Эти слова я попрошу передать вашему послу. — Глаза Пола заметили легкое движение за экраном, до него долетел тихий вздох. — Но не только поэтому. Скажем, я воспользовалась своими возможностями.

В саду не шевелилась ни одна ветка, ни один лист. Солнце, уже горячее, почти летнее солнце, припекало непокрытую голову Пиндара. Каким бы ни было у нее до него дело, она не торопилась приступать к нему, да и Пол не стремился поскорее заканчивать беседу. Непрошеная мысль о том, что он мог бы остаться в этом саду навеки, пришла ему в голову.

— Вы любите сады, я вижу, Пол Пиндар-ага? — услышал он ее вопрос.

— О, очень люблю. Когда я был учеником у одного знаменитого в нашей стране купца — его имя Парвиш, — он немало рассказывал мне о растениях. Впрочем, он вообще выучил меня весьма многому.

— О? Чему же еще?

— От него я узнал о морских лоциях, навигационной науке, он познакомил меня с математикой. Видите ли, он был не только купцом, но и хорошим астрономом, настоящим ученым. Многое на свете вызывало в нем любопытство. Он увлекался научными инструментами и собрал прекрасную из них коллекцию. В ней находились самые различные из приборов: например, часы, хронометры, навигационные устройства, такие как компасы или астролябии. Его могла привлечь и детская игрушка, если в ней действовал любопытный механизм. Когда я служил у него в учениках, я был всего лишь мальчишкой, но любовь Парвиша к технике заставила меня тоже увлечься подобными вещами.