Укротить сердце - Ава Хантер

ее к своей груди. ― Иди сюда. Мы тебя вылечим.

― Ты не сможешь, ― хрипит она. По ее щекам текут горькие слезы. ― Ты не сможешь мне помочь.

Я поднимаю ее крошечное тело на руки и встаю. Несу ее в спальню, кладу на кровать и снимаю с нее пропитанную потом футболку. Она дрожит, когда я накрываю ее простыней. Приношу ей стакан воды, сажусь рядом и вытираю пот с ее лба мягкой тканью.

― Ты потеряла сознание?

Она кивает.

― Прости меня. ― Ее голос мягкий, печальный.

― За что? ― Я глажу ее спутанные влажные волосы цвета розового золота.

― За все. ― Ее глаза подергиваются дымкой. ― Я не подхожу тебе, Чарли. Правда.

Я снова и снова качаю головой.

― Это не так. Ты моя.

― Я не должна быть твоей, ― говорит она задыхаясь, слезы все еще катятся по ее щекам. ― Я ― терновый шип. Я причиняю людям боль.

― Ш-ш-ш. ― Я хватаю ее за руку, переплетая ее пальцы со своими, как будто могу вернуть ее с того мрачного края, на котором она оказалась. ― Не говори так.

Я жду, что она скажет что-нибудь еще, но она молчит.

Ее глаза закрываются, и вскоре она засыпает.

Тревожный сигнал раздается в моей голове.

Я встаю с кровати и наклоняюсь над ней.

Я никогда не обращал внимания, как бьется сердце. Но сегодня ночью, в моей спальне, пока Руби спит обнаженная на простынях, я замечаю. Протянув руку, я провожу пальцами по ее быстро вздымающейся груди.

Ее сердце бьется быстро. Неестественно быстро.

Господи.

Во мне вспыхивает беспокойство, когда я прижимаю два пальца к ее тонкой белой шее. Наблюдаю, как кровь стучит в ее венах, как бешено бьется ее пульс.

Затем я подношу их к себе, поражаясь разнице.

Я холодею.

Восход солнца за окном тускнеет, и у меня перед глазами все расплывается.

― Руби, ― шепчу я, не сводя глаз с ее бледного лица. ― Что, черт возьми, с тобой не так?

Глава 44

Руби

Хуже. Мне становится хуже.

Мои руки сжимают руль в смертельной хватке, пока я еду из города обратно на ранчо «Беглец».

Слова доктора прокручиваются у меня в голове.

Вернитесь к своему кардиологу.

Сбавьте скорость. Не перегружайте себя.

Если вы не будете осторожны, вы можете умереть. Существует определенная вероятность резкой остановки сердца.

Я проснулась рано утром, едва ли через час после приступа, и выскользнула из дома. Я оставила Чарли спать дальше одного. Сегодня он отправился в Бозман, чтобы окончательно оформить статус заповедника, но это не мешает ему оставлять мне многочисленные голосовые сообщения и слать смс. Я провела пять часов на приеме у врача в Воскрешении, с моим кардиологом в Zoom, рассказывая им о своем сердце и слушая их советы. И все говорят одно и то же.

Отправляйся домой, чтобы поправиться.

Но как? Как я поеду домой после этого лета?

Грусть захлестывает меня.

Я люблю эту жизнь. Я не хочу возвращаться к прежней, но какой ценой?

Неужели это тот риск, на который мне придется пойти?

Жить, смирившись с судьбой?

Или вернуться к спокойной жизни, зная, что у меня есть ковбой, который любит меня, и этого достаточно?

Что такое достаточно?

Я никогда не боялась умереть. Я боялась не жить, но теперь, когда я поняла, что это такое, мысль о том, что я могу все это потерять, мысль о жизни без Чарли, слишком болезненна.

Впустую. Все кажется потраченным впустую. Все это лето, все мили на этом старом Скайларке, все вычеркнутые строчки в списке моих желаний, вся любовь, которую я испытываю к Чарли, ― все впустую.

По дороге я представляю себе его будущее. Он встретит кого-то еще. Гостью, туристку, местную жительницу. Кого-то живого и здорового. У них будут дети, семья, долгая совместная жизнь ― все то, что я не могу ему дать. Он забудет меня.

Так и должно быть.

Я издаю сдавленный крик. От одной мысли о жизни без Чарли мне становится плохо.

Я смотрю на грозовые тучи, которые спускаются с Луговой горы и надвигаются на Воскрешение. Я нажимаю на педаль газа, управляя машиной едва сдерживая слезы.

Это кажется зловещим. Знак того, что мне нужно принять решение, пока не стало слишком поздно.

Я делаю решительный вдох.

Как я могу уехать? Как я могу вернуться к чему-то другому, кроме этой разбивающей сердце, дикой жизни?

На долю секунды я снова оказываюсь на заправке в Уинслоу, с бутылкой кока-колы в руке и картой, разложенной передо мной. Изменила бы я свой выбор, если бы могла? Направила бы свое сердце по другому пути?

Нет.

Ответ ― нет.

Я бы не стала ничего менять. Даже ради своей жизни.

После этого лета я больше никогда не вернусь к жизни в полусне. К тому, чтобы смотреть на мир через окно спальни или экран компьютера.

Все эти мили, все эти годы мое сердце вело меня к Чарли.

Я должна дать ему выбор ― принять это, простить меня или нет. Любить меня… или нет.

Если он этого не сделает, я пойму. Я буду жить дальше.

Это моя ошибка.

Я должна признать ее.

Я должна открыться.

Сказать Чарли правду.

Укротить свое сердце.

Мой телефон звонит, и я вздыхаю, увидев имя Макса.

Почему он выбрал именно этот момент? С тех пор как я решила остаться в Воскрешении, я избегала его звонков. Но больше не могу его игнорировать.

Дрожащими руками я паркую машину на обочине, потому что не думаю, что смогу вести этот разговор и безопасно управлять автомобилем.

Я подношу телефон к уху.

― Привет.

Макс выдыхает с облегчением.

― Значит, ты жива.

― Едва ли, ― шепчу я, снова глядя на грозовые тучи. Мое сердце бешено колотится, эхом отдаваясь в голове.

― И что это значит?

― Ничего.

Макс ругается.

― У тебя был приступ.

Я чуть не роняю телефон.

― Что? Нет.

― Я знаю, Руби.

Он прав. Он может. Мой брат был частью моего сердца с тех пор, как оно у меня появилось.

― Сколько? Сколько ударов, Руби? ― Испуганный голос Макса прорывается сквозь мой затуманенный разум.

― Слишком много, ― говорю я категорично.

― Черт. Я еду за тобой.

Я качаю головой, снова и снова.

― Не надо. Не стоит.

Я чувствую, что моя жизнь