Пешка для наследника (СИ) - Ковалевская Алиса

Из глаз Маргариты покатились слезы, крупными каплями капая на листок и оставляя разводы. Сергей разрешил ей быть с Ритой. Она хотела этого, безумно хотела, но тогда она будет вынуждена уехать в Россию и оставить Криса… Навсегда. Маргарита закрыла глаза и сжала листок в руке.

«Я хочу, чтобы у Риты была мама», - эти слова вертелись в голове, не давая думать ни о чем другом.

Потом ей вспомнились слова Виолетты: «Ради себя. Ты вернешься ради себя, сестренка».

Остаться здесь, в Лондоне, и попробовать завоевать любовь Криса или бросить все и начать новую жизнь в Москве?

Ей предстоял нелегкий выбор.

* * *

Родная квартира, любимая комната: диван, компьютерный стол, ваза на подоконнике, бежевые занавески, окно, выходящее на детскую площадку. Все как обычно. Ничего не изменилось. Она должна радоваться возвращению домой. Но что-то было не так. И к своему огорчению, Женя понимала, что же «не так». Изменилась ОНА.

Теперь эта комната и она сама - вещи несовместимые. Женя не чувствовала себя здесь уютно. Всю ночь проворочалась в постели и не могла уснуть. Из головы не уходили месяцы жизни в Англии. Ей так хотелось уехать оттуда, что она не смогла дождаться выздоровления Марго. Сбежала, не в силах выносить умоляющий взгляд Глеба, который больше не пытался убедить её остаться. Словно смирился и решил оставить все как есть. И только его глаза выдавали его внутреннюю мольбу.

Он любит её.

Она любит его.

Но между ними стена из предательства, обмана, боли, горечи, и теперь их ничего не связывает друг с другом, кроме… Женя подняла руку с переливающимся в свете луны колечком. Она так и не сняла его. Не смогла. Но больше ничего. Она разобралась во всем, что случилось в Англии. И последним недостающим звеном в цепочке событий был разговор с Леонидом, расставивший все точки над «i».

*******

Она собирала свои вещи, когда в дверь постучали. Была уверена, что это Глеб, однако на пороге стоял сам Леонид Оболонский. Жене тут же бросилось в глаза заметное сходство отца и сына. Особенно глаза…

- Можно? - седовласый мужчина сделал шаг в комнату, и Женя, пожав плечами, пропустила его.

- Проходите, - её голос был холоден. - Только если Вы пришли уговаривать меня остаться, зря.

- Нет, девочка, это ваши личные отношения с Витей, и меня они никоим образом не касаются. Разбирайтесь сами.

- Да? Не касаются, говорите?! - Женя сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Леонида. - А когда Вы лезли в мою жизнь - это Вас касалось?!

- Это была ошибка, Евгения. И я хочу попросить у тебя прощения за все.

- И за моих родителей, которых Вы кинули на произвол судьбы, а сами умотали в Англию?!

- Все было не так.

- Интересно, а как же?

- Если хочешь, я тебе все расскажу. Но ты должна спокойно меня выслушать.

Женя села в кресло, закинула ногу на ногу и с вызовом уставилась на мужчину:

- Я вся во внимании!

- Вот и замечательно. - Леонид уселся напротив. - Как ты уже, наверное, знаешь, мы с Глебом ввели тебя в нашу игру, желая обезопасить свои жизни.

- То есть поставить под удар мою, - поправила его Женя.

- Мы не думали, что Ева с Даниилом способны на такие поступки. Хотя я должен был предугадать её действия. Эта женщина была способна на все. И раньше, и сейчас… Женя, я должен рассказать тебе историю, когда-то связавшую меня и твоего отца.

- Если это важно.

- Важно. Только об этих подробностях моей жизни знают немногие и…

- Я не сплетница. Выкладывайте, что там у Вас произошло в Вашей жизни. Хотя не уверена, что узнаю нечто новое. Мой дед давно рассказал мне, как Вы бросили мою семью.

- Много лет назад я руководил одной крупной компанией в Москве. Мне помогал Владимир, и мы развили фирму до внушительных размеров. Для меня всю жизнь были важны только заработанные деньги, но в один прекрасный момент я понял, что в жизни есть и другие ценности.

- Интересно какие? - вставила Женя издевательским тоном, однако Леонид, словно не замечая её тона, продолжил как ни в чем не бывало:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Любовь. Я влюбился в одну юную девушку, работающую у меня секретарём. Ей едва исполнилось девятнадцать, она была потрясающе красива и обаятельна. И имя у неё было редкое и незабываемое - Ева…

- Значит, эта… женщина когда-то работала у Вас? - Женя удивленно уставилась на Леонида. - Уверена, что занималась она там только тем, что искала себе более выгодную партию. Странно, что не Вы стали её мужем.

- Та Ева и женщина, лежащая сейчас парализованная на больничной койке, - совершенно разные люди. - Она могла поклясться, что в голубых глазах мужчины промелькнула боль. -  И я превратил маленькую наивную девочку в озлобленную, жаждущую мести, змею. Она любила. Очень сильно любила. Но не меня, к сожалению.

- Вашего брата?

- Нет. Твоего отца.

- Что Вы такое… говорите?! Как Ева связана с папой? - Женя и представить себе не могла, что когда-то её отец был влюблен в эту жестокую женщину…

- Никита тогда работал у меня на фирме курьером. Они были так сильно влюблены друг в друга, что не замечали никого вокруг. Собирались пожениться. А я не мог этого допустить. Эта чертова любовь застилала мне глаза, и я не видел очевидного: что мне не быть с Евой, потому что она никогда меня не полюбит. Я думал, что, устранив препятствие в виде Никиты, Ева бросится ко мне в объятия, но… нет. Этого не произошло.

- Что Вы… что Вы сделали с папой?

- Ничего плохого, - усмехнулся Леонид, глядя в её испуганные глаза. - Наоборот. Я дал Никите денег и предложил руководить новой компанией в Екатеринбурге. Он согласился и уехал.

- Какая честь, обычный курьер и тут сразу директор!

- Никита превзошел мои ожидания и проявил себя великолепным руководителем. За несколько лет компания доросла до размеров моей собственной, и мы решили провести слияние, разделив пакет акций пополам. Таким образом, мы с Никитой и стали компаньонами.

- Если Вы говорите, что Ева не любила Вас, то каким образом на свет появился Глеб?

- Ева тогда переживала по поводу исчезновения Никиты. Я ведь ему условие поставил - он должен исчезнуть из её жизни. Моя девочка не понимала, что произошло, у них свадьба была на носу… В тот вечер я сильно напился, собрался ехать домой, но что-то потянуло меня в офис. Зайдя в кабинет, я увидел ЕЁ. Ева сидела в углу и, поджав колени, рыдала. Такая маленькая, хрупкая… я начал утешать её, а потом… - Леонид потупил взор. Каждое слово давалось ему с огромным трудом, но он продолжил: - Потом я совершенно потерял рассудок от близости к ней… А когда пришел в себя - было поздно. Ева возненавидела меня. Я просил прощения, говорил, что люблю, сделал предложение, а когда она отказала мне, ярость окутала меня, и я рассказал ей все, что сделал. Никогда не забуду её взгляд. Мертвый, ничего не выражающий. Я убил её в тот вечер. И родилась другая Ева - ожесточенная, задавшаяся целью отомстить и мне и Никите. Первым на очереди был я. Она знала, как сделать мне больно - вышла замуж за Владимира. Запудрила бедняге мозги, уверила, что любит. А через семь месяцев после их свадьбы родился Глеб. Владимир ничего не заподозрил, но я знал, что этот малыш - мой сын. И Ева ненавидела нас обоих. А следующим на очереди был твой отец. Я долго скрывал от неё, где он, но она каким-то образом узнала. С тех пор прошло десять лет, твой отец женился, и у них родилась ты. Как раз тогда в России начались смутные времена, и мы с Никитой решили перевести свой бизнес в Англию. Я уехал улаживать последние формальности, а Никита с Верой и тобой должны были поехать следом. Но не успели. Ева отомстила Никите. Это по её наводке расстреляли автомобиль с твоими папой и мамой. Тебя по счастливой случайности там не оказалось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Женя потрясенно слушала всю эту историю и ясно понимала только одно - вовсе не из-за денег завертелась эта игра. Из-за любви, переросшей в ненависть и жажду отмщения. Из-за незавершенной когда-то игры страдали и она, и Глеб, да и все Оболонские во главе с Леонидом.