Кэти Келли - Мужчины свои и чужие

– Ничего подобного, – возразила Лиони. – У меня дву­спальная кровать, так что можешь расположиться со мной. Если верить приятелям Дэнни, спать на этом диване все равно, что спать на гвоздях. Я тебе этого не желаю. У меня хорошая кровать, если ты, конечно, не возражаешь…

– Не говори глупостей, – перебила ее Ханна и снова расплакалась, на этот раз от доброты Лиони. – Ты меня на­кормила, выслушала, а теперь разрешаешь спать в твоей по­стели!

– Если только ты не имеешь ничего против того, что среди ночи кое-кто заскочит в постель, – усмехнулась Лио­ни. – Пенни спит на своем месте до середины ночи, потом ей становится одиноко, и она заваливается прямо на меня. Если будешь себя хорошо вести, она утром слижет твой ма­кияж.

Они рассмеялись, Пенни тоже радостно залаяла.

– Пошли, – сказала Лиони, открывая дверь кухни. – Ты укладывайся, а я выпущу Пенни в сад, пусть сделает свои дела.

– Вы наконец ушли из кухни? – спросил Дэнни, высу­нув голову из двери своей комнаты. – Умираю с голода, но не хотел мешать вашей пьянке.

– Мне кажется, у него глисты, – поделилась Лиони с Ханной. – Только этим можно объяснить, почему он при его обжорстве остается таким худым.

– Ну, мам! – засмеялся Дэнни, бросаясь к холодильни­ку. – Если у тебя завелся глист, то он сейчас наверняка пьян в стельку. Три бутылки! Ты просто старая алкашка!

– Очень смешно! – Лиони шутливо шлепнула его по заднице. – Здесь я все еще хозяйка, милый мой. И я не раз­решу тебе рыскать по холодильнику, если будешь критико­вать свою старую мамочку. Ясно?

– Ты прекрасная мама и совсем не пьяница, – пробор­мотал Дэнни с – набитым ртом. – Твое желание для меня закон.

Проснувшись с раскалывающейся головой, Ханна сразу поняла, что находится не дома. Кровать другая, да и розовых простыней у нее никогда не было. Тут появилось еще кое-что розовое – длинный розовый язык, с удовольствием вылизы­вающий ее лицо.

– Пенни! – ласково сказала Ханна, вспомнив, где находится и почему так болит голова. – Славная девочка. Как приятно просыпаться от поцелуев.

Пенни вытянулась радом с Ханной в ожидании ласки. Ханна механически принялась гладить ее и с трудом сдержа­ла слезы, вспомнив все свои несчастья. Она глубоко вздохну­ла, твердо решив не раскисать. Пенни повертелась, издавая урчащие звуки, который Ханна совершенно верно перевела как: «Погладь меня еще, теперь животик». Может, ей взять собаку? Она бы ее очень любила, но вряд ли это справедливо по отношению к собаке, учитывая, сколько времени она про­водит в конторе. Нельзя оставлять пса на весь день в одино­честве. Или взять двух собак? Тогда бы они развлекали друг друга…

– Может, мне украсть тебя, Пенни, и отвезти домой? – сказала она, садясь на постели.

– Она – бесстыжая приставала, – заявила Лиони, входя в комнату с завтраком. – Почеши ей брюшко – и она твоя.

Я принесла тебе тост, кофе и сок. Дэнни делает бутерброды с беконом, но мне подумалось, что тебе вряд ли захочется чего-то столь продвинутого.

– Это точно, – согласилась Ханна. Ее даже затошнило при мысли о жирном беконе. Но кофе и тост годятся. – Ты меня балуешь, Лиони, – сказала она. – Просто не знаю, как тебя и благодарить.

– Перестань, – отмахнулась Лиони. – Подожди, пока не увидишь счет. – Прогнав Пенни, она поставила поднос на колени к Ханне. – Уже половина восьмого, так что у тебя не слишком много времени, если хочешь успеть на работу к восьми сорока пяти, – предупредила она. – Я быстренько приму душ и приведу себя в порядок. Это ты виновата, Кэмпбелл, что у меня так трещит голова с похмелья!

Ханна ухмыльнулась и принялась за апельсиновый сок.

Без четверти девять она поставила машину на стоянке возле конторы, чувствуя себя значительно лучше, чем можно было надеяться. Доброта Лиони и препирательства трех под­ростков по поводу ванной комнаты невероятно ее взбодрили. Все это доказывало, что жизнь и без Феликса продолжается.

Она несколько раз глубоко вздохнула и направилась в контору, решив сделать все возможное, чтобы день прошел нормально. Но оказалось, что это нелегко. Стоило ей войти к приемную, Джиллиан начала жаловаться на Керри, секре­таршу.

– Представляешь, она уже второй раз за эту неделю гово­рит, что меня не было на месте, когда я была нужна. А я всего лишь сбегала в туалет! – ныла Джиллиан, стараясь на случай неприятностей привлечь ее на свою сторону.

– И что ты сказала Керри? – устало спросила Ханна, зная, что на самом деле ей следует напомнить Джиллиан, что теперь разбор разных стычек в конторе не входит в ее обязан­ности. К счастью, теперь этим занималась Саша, их новый менеджер. Но ссориться с Джиллиан не было сил.

– Я сказала, что она здесь не задержится, если не может отличить человека, вышедшего в туалет, от человека, которо­го нет на месте! – горячо объяснила Джиллиан.

Ханна честно попыталась разобраться в этом странном заявлении, но быстро махнула рукой.

– Тебя ведь и в самом деле не было на месте, так? Зна­чит, Керри была права. Так ведь лучше, чем объяснить, что ты в сортире?

Джиллиан аж раздулась от возмущения.

– Так я и знала, что ты примешь ее сторону! – прошипе­ла она. – Это возмутительно! Ты меня невзлюбила с первого дня и постоянно это демонстрируешь. Да кто ты такая?! Просто провинциальная выскочка, которая сумела втереться в доверие к начальству!

«Большая ошибка, – холодно подумала Ханна. – Джил­лиан умудрилась выбрать один день из миллиона, когда со мной не следует связываться». Медленно, подобно львице, выбирающей жертву, она двинулась к Джиллиан, которая стояла всего в двух футах от нее. Все присутствующие замерли.

– Ты, наверное, так и не поняла, почему тебя не сделали менеджером, Джиллиан, – сказала она достаточно громко, чтобы все слышали. – Все дело в твоем непрофессиональ­ном поведении. Если бы ты занималась работой хотя бы по­ловину того времени, которое тратишь на склоки и жалобы, , то представляла бы для компании хоть какую-то ценность. Но ты этого не понимаешь, Джиллиан. Ты ищешь недостат­ки в других и не замечаешь собственных. Если тебя нет на месте, когда звонит телефон, значит, Керри права, говоря, • что тебя нет. И поскольку я тебе на это указала, ты набросилась на меня при всех сотрудниках. Это не слишком мудро – если, конечно, ты хочешь сохранить свою работу.

В этот момент в приемную вошел Дэвид Джеймс с кей­сом в руке, и Джиллиан побледнела. А Ханна уже не могла остановиться:

– И еще, Джиллиан, я горжусь тем, что родилась в дерев­не. По крайней мере, я не пытаюсь скрыть свои корни за ис­кусственным акцентом! – До сих пор она вела себя вполне профессионально, но тут не удержалась, позволила себе уко­лоть Джиллиан, которая старалась скрыть свой нормальный дублинский выговор и корчила из себя аристократку.