Патриция Хилсбург - Прощай, Эдем! Книга 1: Стефани

За окном шумел прибой, ветер стучал по крыше ветками деревьев.

«Что бы это могло быть? — подумала Стефани. — Может, у него появился еще кто-то? Другая женщина?»

От таких мыслей Стефани всегда холодела, по спине бежали мурашки. Внутри как будто что-то обрывалось, сердце сжималось и ныло. Но как только она ловила ласковый взгляд мужа, эти чувства ее покидали и она буквально таяла от его слов, прикосновений. Она сама становилась еще более ласковой, более нежной.

«Да кого он может здесь найти?» — успокоила себя Стефани.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Когда тебя трясут, спать неудобно. — Билли дает на отсечение свою правую руку. — Лицо или маска? — Река, кишащая крокодилами. — Топазы в консервной банке. — Новое лицо, новое имя, новая жизнь. — Признания, после которых не хочется говорить. — Не очень-то удобно лежать в постели с одним мужчиной и рассказывать ему о другом. — Помешать любить — невозможно.

Чак услышал, как в номер вошел Билли. Тот выругался, несколько раз прошелся по комнате, потом остановился у кровати. Он положил свою руку на плечо Чаку и легонько встряхнул своего напарника.

— Что такое, Билли?

— Чак, ты спишь?

— Разве я могу спать, когда ты трясешь меня? Что случилось?

— Чак, я все устроил.

— Не понял. Что ты устроил?

— Я разобрался с их автомобилем.

— Как разобрался? — Чак сел на кровати, протирая заспанные глаза. — Как ты разобрался? Кто тебя просил заниматься этим?

— Чак, более удобного момента у нас не будет.

— Какого момента? О чем ты говоришь? Билли, что ты городишь?

— Я услышал в баре, что завтра утром они собираются проехаться по побережью. Они сидели недалеко от меня. Я, конечно, сделал вид, что пьян в стельку. А потом эти две девицы… В общем, Чак, я сделал все в лучшем виде. Помнишь ту нашу маленькую автокатастрофу?

— Ты открутил колесо?

— Да, я провозился с ним минут двадцать. Но зато все сделано на совесть. Совершенно незаметно, никто ничего не увидит. А когда они разгонятся миль до шестидесяти пяти, колесо, даю на отсечение свою правую руку — обязательно отвалится.

— Ты что, Билли? — Чак вскочил.

— Как что? Ведь мы же должны сделать все, как можно скорее. Мне, сказать по правде, уже осточертело это дрянное побережье, эти захолустные городишки, эти гнусные девчонки. Я хочу домой, в Сидней. А самое главное, я хочу, чтобы у меня были полные карманы денег. И тогда я сам себе король. Ты что, не хочешь денег? Тебе тоже, наверное, не терпится вернуться в Сидней, ведь у тебя там больная дочь. Что, ты так и собираешься валяться в грязном номере еще неделю, ничего не делая?

— Да, Билли, ты, конечно, устроил…

— Что? Я что-то сделал не так?

— Да нет, — Чак махнул рукой, — ты сделал все правильно, но, мне кажется, мы что-то делаем неверно. И надо менять планы.

— Менять планы? Да у нас с тобой только один план и нужно как можно скорее его реализовать и свалить отсюда. А в городе заляжем на дно. Там ни тебя, ни меня никто не найдет, я тебе клянусь.

Билли посмотрел на перепачканные руки.

— Вот, смотри какие у меня руки. Я поработал, а ты в это время отдыхал.

— Слушай, Билли, ты уже один раз поработал, из этого ничего не вышло. Может так получиться, что и на этот раз ничего не выйдет.

— Нет, на этот раз все должно получиться как надо. И к вечеру, а может, даже к полудню где-нибудь на побережье появятся два трупа. В крайнем случае, один. Но лучше бы два, дороги здесь, что надо, поворот на повороте, пропасть за пропастью, а откосы такие… ого! Так что от этого джипа из гаража Томпсона вряд ли что останется. Ну, а от них — тем более.

Билли нашарил в кармане своей куртки пачку, извлек одну сигарету, сунул в рот и долго о чем-то думал, прежде чем зажег ее.

— Куда ты торопишься? Зачем? Как будто за тобой кто-то гонится.

— А ты, Чак, хочешь, чтобы за нами гнались, чтобы сзади с сиреной мчались полицейские машины? Чтобы в нас стреляли? Нет, Чак, я этого не желаю, меня такая перспективка не греет.

— Билли, я немного о другом. Мне кажется, что убивать Стефани Харпер не стоит.

— Как это не стоит? Чак, о чем ты говоришь? Ведь мы получили уже аванс? И вообще, ты стал какой-то слишком странный.

— Что значит странный?

— Я хочу сказать, что ты превратился в мягкотелого слюнтяя. Что, тебе жалко какую-то стервозную бабу? Я согласен, выглядит она ничего и я не против даже трахнуться с ней.

— Ты? С ней? — Чак криво усмехнулся. — Да она рядом с тобой сидеть не захочет, не то, что лечь в постель.

— Ладно, Чак, давай не будем. Дело я сделал. Или ты хочешь пойти с ключом к машине и завернуть гайки? Этого ты хочешь? Или, может, мне сходить?

— Билли, я взял тебя с собой не для того, чтобы ты решал. Я взял тебя, чтобы ты помог мне исполнить то, что придумаю я.

— Ну и что? Подумаешь, — Билли плюхнулся на кровать, — ну, открутил я гайки. Так ведь нам заказывали несчастный случай? А что, автокатастрофа не несчастный случай? По-моему, несчастнее не бывает. Особенно, если кто-нибудь увидит. Представляешь, на дороге никого, вдруг навстречу какой-нибудь трейлер, они резко поворачивают в сторону, колесо — в другую и… джип сваливается в пропасть! Водитель трейлера подбегает к пропасти, а оттуда ба-бах! И большой факел! Чем плохо, я не понимаю.

— Билли, у меня есть другой вариант. Вернее, недавно был.

— Да ладно тебе, Чак. Если не сработает мой второй вариант, тогда возьмемся за твой. Значит, я невезучий, удача от меня отвернулась и я буду помогать тебе.

— Нет, Билли, все это надо было сделать по-другому. Не так.

— А как?

— Видишь ли, Билли, мы можем получить у этой Стефани Харпер денег куда больше за то, что не станем ее убивать.

— Ты уверен, она заплатила бы?

— Не знаю, но поговорить с ней, я думаю, можно было бы.

— Да? Мы могли с нее получить деньги, а могли и загреметь в тюрьму.

— Возможно, она ценит свою жизнь, а возможно, что не пойдет на это.

— Слушай, хорошо, — Билли прямо-таки забегал по номеру, — допустим, она нам заплатит. А как ты разберешься с этим Леонардом Смайлзом? Ты представляешь, что он сделает с тобой?

— Представляю. Но мы сдадим его, пусть с ним разбирается полиция.

— Чак, мы сдадим Смайлза в полицию? Разве мы с тобой добропорядочные подданные? У нас нет ни одного закононарушения? Ни одного старого грешка за нами не числится в полицейском компьютере?

— Послушай, Билли, что ты волнуешься? Тебя я сдавать не собираюсь.