Вари Макфарлейн - Любовь как сон

В дальнем конце зала находилась сцена, на которой рассаживались музыканты. Зал был большой и гулкий, как пещера, так что особой разницы между днем и вечером не ощущалось. Анна в сотый раз подумала, насколько приятнее атмосфера здесь, чем в каком-нибудь непристойно дорогом ресторане с суровыми правилами и невкусной едой.

Как только они устроились за столом, Анна обнаружила, что сидит напротив чертовски красивого итальянца с пышной кудрявой шевелюрой. Не хватало только мотоцикла. Он как будто сошел с обложки журнала.

– Аурелиана? – с приятным акцентом осведомился он. – Я Примо.

О господи, да. Примо. Она и забыла про него. «Спасибо, Эгги, даже в день твоей свадьбы у меня свидание вслепую». Неудивительно, что сестра так горячо распространялась о каком-то мужчине, который ждал Анну. Конечно, знакомство с красивым тосканским архитектором – не худший способ умерить боль. К тому же он смотрел на Анну, как голодный пес – на котлету.

В некоторых ситуациях Анна возразила бы, но сейчас была не прочь рискнуть. Она трепетала ресницами и во время обеда не раз охотно принимала предложение подлить ей еще розового вина. Примо неплохо говорил по-английски, но разговор все-таки шел без особого энтузиазма.

– Ты много работаешь? – спросил он за прошутто и салями.

– Да, немало. Но мне нравится, – отвечала Анна.

– Ты очень красивая, – произнес Примо, внезапно сменив тему, так спокойно, словно речь шла о погоде.

– Ого! Спасибо, – сказала Анна, от такого комплимента чувствуя себя скорее англичанкой, чем итальянкой. Примо внимательно смотрел на нее, и на память Анне пришли слова Мишель: «Можно увидеть невооруженным глазом, как до мужчины доходит». До Анны тоже дошло, и она подумала: «Правильно ли я поступаю? С одной стороны, это не любовь, а просто легкое развлечение. С другой… Ох, Примо».

После многочисленных речей и такого количества еды, какое, по мнению Анны, невозможно было поглотить за один присест, все вышли на танцпол. Видимо, предстоял первый танец. Музыканты заиграли, и на сцене появилась Эгги с микрофоном в руках. Она с большим апломбом запела песню, которую Анна узнала не сразу.

– Шакира, «Под одеждой», – подсказала Мишель.

– О господи. Песня про то, как раздевается ее парень? – шепотом уточнила Анна. – Только моя сестра способна…

– Смелый выбор, – заметила Мишель. – Но старикам, кажется, нравится.

Анна посмотрела на мать и с отцом и на родителей Криса. Они явно были слегка ошарашены, кроме Джуди, которая покачивалась в такт песне, с выражением невероятной гордости на лице. Итальянские родственники тоже казались несколько сконфуженными, но в целом настроенными положительно.

Крис, появившись с другого конца сцены, взял микрофон и начал подпевать. Темп все нарастал, и Эгги перешла к следующей песне. Речь в ней шла о том, как приятно быть богатой, и в устах Эгги это звучало особенно забавно.

Оба пели более или менее неплохо. «Но главное, – подумала Анна, – скоро они закончат».

О нет. Марианна вывела на сцену целую компанию подружек, и они запели «Ты знаешь, я плохая девчонка».

Анна повернулась к Мишель.

– Так, теперь тема неверности. Что дальше? Наркотики?

Та поводила плечами под музыку.

– Но вообще мне нравится.

Анна посмотрела на родных. Мама и тетя Кэрол приплясывали на месте.

Брат и шафер Криса, Дэйв, а с ним и остальные, высыпали толпой на сцену и хором запели арию из «Вестсайдской истории».

– Кто сходит с ума, я или они? – поинтересовалась Анна, ослабев от смеха.

Эгги сошла со сцены, когда начался танец. Проходя мимо сестры и поддерживая одной рукой подол, она крикнула:

– Что скажешь? Вот это круто! Как в «Идеальном голосе». Надеюсь, дядя Рикардо все заснял. Я выложу видео в Сеть, как только вернусь. Ни у кого такого еще не было!

– Интересно почему?..

Эгги не слушала.

Мишель утащил танцевать какой-то престарелый итальянский дядюшка, который попеременно смотрел ей то в глаза, то в декольте. Дэниел тем временем общался с приятельницами Эгги. Кто бы подумал, что он найдет столько родственных душ среди девчонок из журнала «Грация»? Они наставляли его, как прийти в норму после расставания с подружкой. Правда, Анна сомневалась, что Дэниелу нужно смотреть «Дневник памяти».

Примо отыскал ее в толпе.

– Покурим? – спросил он, пальцами изображая сигарету. – На улице.

Анна была небольшим специалистом по части ухаживания, но догадалась, что, скорее всего, Примо рассчитывал на нечто большее.

– Да. Конечно, – ответила она.

69

Они миновали сад и вышли на обширную парковку, усыпанную хрустящим гравием. Краем она упиралась прямо в гору. Окрестности окутывал мрак. Свет падал только из окон дома за спиной, да еще мигали фары машин, которые появлялись из-за поворота и вновь исчезали за горой.

– Здесь такой свежий воздух, – сказала Анна, дрожа, и посмотрела на низко висевшую луну. Было холодно, но обоих согревало выпитое. – Иногда не сознаешь, как тяжело дышать в больших городах. Там грязно…

Она подумала: нелегко общаться с человеком, который в любую секунду может залезть языком тебе в рот.

Примо сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет. Протянув одну сигарету Анне, он щелкнул серебристой зажигалкой. Она втянула дым пополам с холодным воздухом в легкие, мучительно закашлялась и выговорила:

– Я… не курю.

– Не куришь? – переспросил Примо, сверкнув глазами и зубами.

Анна покачала головой, сплюнула и помахала рукой, отгоняя дым.

– О нет, – со смехом сказал Примо, легонько похлопывая ее рукой по спине.

Она едва успела отдышаться, и тут он положил ладонь прямо ей на задницу. Да уж, итальянцы не теряют времени даром.

– Аурелиана, – произнес он.

Было так приятно услышать свое имя с правильным акцентом. Анна подумала, что не стоит сопротивляться. Но она ждала чего-то другого. Внезапно, после целого дня, проведенного в большой веселой компании, Анне отчаянно захотелось остаться одной. Она отстранилась.

– Примо, подожди, пожалуйста. – Он, казалось, не понял. – Можно мне побыть одной? – уточнила Анна. – Наедине с моей первой сигаретой. И луной. La luna!

– Возвращайся, – растерянно произнес Примо. Видимо, он решил, что слухи правдивы и что британки правда много пьют.

– Обязательно.

Примо развернулся и ушел. Анна стояла с дымящейся сигаретой, дрожа от холода и глядя на горы. Она подумала, что сильно изменилась с тех пор, как пришла на ту встречу выпускников, и сомневалась, что вновь обратится к знакомствам по Интернету. Анна не страдала от одиночества. Отсутствие мужчины не значило, что она не состоялась; оно было просто констатацией факта. Если другие делали из этого какие-то выводы – пускай. А в жизни Анны хватало интересных событий. Она любила свою работу, любила друзей и родных. В школьные годы ей жилось препаршиво, и так она сказала бы любому, но Анна почувствовала, что прошлое перестало быть определяющим фактором.