Ирландский спаситель - М. Джеймс

в этом городе, и я не уйду, пока не заберу ее с собой домой.

* * *

Найти квартиру не составит труда. Что удивительно, так это то, что я вижу, как несколько человек поднимаются к нему по лестнице, мужчины, которым на вид под тридцать, хорошо одетые, и пара красиво одетых француженок. Однако это делает все намного проще, чем даже я ожидал. Я просто выскальзываю из машины, следуя за последней парой. Прежде чем они успевают закрыть за собой дверь, когда я следую за ними, я проскальзываю внутрь, закрывая дверь сам, и моя рука тянется к пистолету.

Гости Александра, поскольку это они и должны быть, останавливаются и в ужасе смотрят на меня, когда я достаю пистолет, указывая в сторону коридора.

— Покажите мне, где он, — холодно говорю я, свирепо глядя на них. — Александр Сартр. Отведите меня к нему.

Большинство людей не готовы дать отпор, столкнувшись с оружием. Я не знаю точно, чего ожидать, но гости, по крайней мере, поступают именно так, как я и предполагал: они осторожно идут по коридору, ведут меня через чрезмерно украшенную гостиную и через арочный дверной проем в столовую с тяжелым длинным столом, накрытым для званого ужина, и Анной, сидящей справа от кресла во главе его.

На мгновение я замираю на месте. Я не знаю, в каком состоянии я ожидал ее увидеть или где именно, я думал, она будет, может быть, прикована в его подвале? Запертая в комнате? Но дело было не в этом. Я не ожидал увидеть ее с раскрасневшимися щеками, светлыми волосами, ниспадающими на плечи, в красивом льняном платье лавандового цвета и дорогих на вид серьгах в ушах.

Она выглядит счастливой. Даже сияющей. Сияющей мать вашу. Пока она не замечает меня, и у нее отвисает челюсть.

— Лиам?

Ее голос похож на задыхающийся вздох, и я слышу в нем облегчение, счастье от того, что я здесь. Что я пришел спасти ее. Я вижу мужчину, которого, должно быть, ищу, выходящего из кухни, рядом с ним еще одна красивая, хотя и немного сурового вида француженка с сигаретой в пальцах, его лоб в замешательстве нахмурен, когда он замечает меня, стоящего посреди столовой с пистолетом, направленным на его гостей.

— Анастасия? — Его голос звучит растерянно. — Ты знаешь этого человека?

— Я… — ее голос дрожит, но, когда она смотрит на него, я не вижу страха. Я вижу нерешительность и неуверенность, но не тот страх, которого ожидал. И теперь я тоже в замешательстве.

Я ожидал увидеть ее травмированной, напуганной, паникующей и нуждающейся в спасении, а не руководящей званым обедом, как хозяйка дома. Александр отряхивает муку с рук. Все это до странности по-домашнему, и у меня странное чувство в животе, как будто я попал в самый разгар репетиции пьесы, которую я не должен был видеть.

— Анастасия. — В его голосе внезапно слышатся предупреждающие нотки, и она слегка бледнеет.

— Я…да, — выдавливает она. — Немного.

— И что он здесь делает? — Тон темнеет, сгущается, акцент Александра становится глубже. Его взгляд поворачивается ко мне. — Лиам?

— Лиам Макгрегор, — натянуто говорю я, вздергивая подбородок. — Я здесь из-за Анны.

Ее лицо становится белым, как кость, в тот момент, когда на его скулах появляется румянец.

— Ни хрена подобного, — рычит он, шагая вперед, и затем все происходит одновременно.

Левин был прав, у меня есть мгновение, чтобы осознать, прежде чем гости Александра сомкнутся вокруг меня, и француженка, стоящая рядом с Александром, бросается в драку. Я думаю, что это она обезоруживает меня, но я не могу быть уверен. Я пытаюсь нанести удар, вырваться из рук четырех мужчин, удерживающих меня, когда пистолет теряется. Тем не менее, я нахожусь слишком близко, чтобы использовать свои навыки бокса, а француженка уже отступает, мой пистолет болтается у нее на пальце, когда она ухмыляется мне.

— Лиам! — Ана вскрикивает, вскакивая. Александр смотрит на нее, выражение его лица внезапно чернеет от гнева, и я вижу, как она отшатывается.

Вот оно. Страх, который, как я думал, я увижу, но слишком поздно. Она ахает, когда он замахивается на меня, его кулак касается моего подбородка, и она снова выкрикивает мое имя, когда моя голова откидывается набок, удар рассекает губу.

— Откуда ты знаешь этого мужчину? — Требует Александр, поворачиваясь к ней, пока его гости держат меня со скрученными за спиной руками. — Он твой любовник?

— Что? — Ана ахает. — Нет, я… я едва знаю его, я встретила его недавно в России! Он знает мужа моей лучшей подруги. Клянусь, я никогда…

— Я тебе не верю, — рычит Александр. — Маленькая лгунья. Сука! Он твой любовник, иначе зачем бы ему приходить сюда…

— Я не знаю, — жалобно шепчет Ана. — Но я клянусь…

— Почему я должен тебе верить? — Усмехается он, и его красивое лицо кривится. — Ты лгала мне и раньше.

— Александр. — Француженка, держащая мой пистолет, подходит и встает рядом с ним. — У меня есть идея.

Затем она приподнимается на цыпочки, кладет свободную руку ему на плечо и что-то шепчет ему на ухо, и я вижу, как Ана вздрагивает, бледнея еще больше. Очевидно, что она тоже знает эту женщину, достаточно, чтобы она ей не нравилась.

Рот Александра кривится.

— Мне это не нравится. — Он качает головой. — Никто не прикасается к ней, кроме меня.

Женщина пожимает плечами.

— Тебе это может не понравиться, но ты знаешь, что я права. Она не ответит, если любит тебя. Его прикосновение ничего для нее не будут значить.

О чем, черт возьми, она говорит? Я пристально смотрю на нее, но Александр уже кивает. Женщина обходит стол, резко хватая Ану за плечи.

— Уберите от нее свои руки! — Кричу я, но Александр кивает мужчинам, держащим меня.

— Если ты собираешься сорвать мой званый ужин, — холодно говорит он, — и заставить меня усомниться в лояльности моей милой куколки, тогда тебе лучше развлечь моих гостей, пока я подвергаю ее испытанию. Отведите его к столу, где сидит Ана, — инструктирует он.

Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но у меня нет особого выбора. Четверо мужчин, держащих меня, умудряются грубо оттащить меня туда, где француженка… Иветт держит Ану так крепко, что ее ногти впиваются в предплечье. Пока я стою там и в ужасе наблюдаю, она хватает Ану за юбку, и дергает ее вверх, резко поворачивая Ану и прижимая ее спиной к столу.

— Что, черт возьми, происходит? — Кричу я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Александра, но он просто скрещивает руки на груди, пожимая плечами.

— Ты трахнешь ее, пока мы смотрим, — говорит он так небрежно, как будто предлагает мне сесть за стол.

— Что? — Я уставился на него. Он сумасшедший. — Нет, я, блядь, не…

— Ты сделаешь это, — хладнокровно говорит Александр, — или Иветт застрелит ее. — Он кивает, когда