Талия Лайон - Девушки в бегаъ

— Ребенок чувствует, что вот-вот встретится с отцом, — улыбнулась Лиза, поправляя воротник костюмчика на Софи. — Посмотрите на нее, она хихикает и краснеет.

— Должно быть, немного под хмельком, — рассмеялась Кэти.

Они снова расхохотались, а когда настало время спускаться вниз, их охватила легкая паника.

— Ну ладно, идите! — в один голос воскликнули Кэти и Лиза.

Элайн, выглядевшая просто потрясающе, стояла в дверях в свободном светло-голубом брючном костюме, источая аромат духов «Шанель», и держала на руках Софи, вкусно пахнущую тальком от Диора.

— Как мы выглядим? — спросила Элайн, улыбаясь до ушей, в которых сверкали аметистовые сережки.

— Сказочно! — хором откликнулись девушки.

— О Господи, как бы мне хотелось быть рядом с тобой, чтобы все увидеть своими глазами! — сказала Лиза, снова рухнув на кровать.

— Мне тоже. Но это очень интимный момент, и он не для наших глаз. Хотя если бы я смогла превратиться в муху, я бы с удовольствием сделала это, — со страданием в голосе добавила Кэти. — Черт возьми, мне же надо мчаться вниз и увести Филиппа! Насколько я его знаю, он будет стоять и пялиться на них.

— Филипп куда чувствительнее, чем ты думаешь, — встала Лиза на защиту своего возлюбленного.

Кэти пожала плечами. У Лизы вырвался тяжелый вздох.

«Не паникуй, только не паникуй, — повторяла сама себе Элайн, осторожно спускаясь по ступенькам с Софи на руках. — Все будет хорошо. Спасибо Кэти. Если бы она не спрыгнула с балкона в бассейн Маркуса, он бы сюда не приехал и не ждал бы сейчас встречи с дочерью».

Элайн с восхищением посмотрела на свою обожаемую дочку, на мгновение задержавшись в кухне перед тем, как выйти на террасу. Ее сердце бешено билось, она краснела и чувствовала какую-то слабость. Софи — самое лучшее из всего, что случилось в жизни с Элайн. Дочурка была такой удивительной, такой красивой и так похожа на своего отца! И вот теперь Элайн познакомит их друг с другом. Внезапно сердце ее наполнилось безграничной любовью к обоим.

— Маркус, — прошептала Элайн, стоя около двери, ведущей на террасу.

Он был один и сразу же повернулся, чтобы посмотреть на любимую. Его глаза расширились и сверкали необычным светом, лицо казалось бледным и изможденным. Маркус оставался совершенно недвижим, только взгляд скользнул с лица Элайн на сверток в ее руках.

Элайн подошла к Маркусу и подняла Софи повыше.

Дрожа как в лихорадке, с глазами, полными слез, Маркус осторожно взял сверток из рук матери и взглянул на улыбающуюся малышку. Он слегка покачнулся, и в эту секунду Элайн схватилась за него, и они оказались в объятиях друг друга, смеясь и плача одновременно.

Прошла целая вечность, прежде чем они смогли разъединиться, чтобы посмотреть на свою дочь. С лица Маркуса исчезло страдальческое выражение, и теперь он прямо-таки сиял от гордости.

— Какая она красивая! — хрипло произнес он с любовью в голосе. — И ты тоже такая милая и умная, что родила столь великолепное маленькое создание.

— Это частично и твоя заслуга, Маркус, — звонко рассмеялась Элайн.

— Да-да, конечно, — усмехнулся Маркус. — А какое у нее замечательное имя — Софи! — Он посмотрел на любимую. — Как мудро с твоей стороны, дорогая!

— Мудро? — с любопытством пробормотала Элайн.

— Мою маму зовут так же, и маленькая Софи — ее точная копия. Мама будет на седьмом небе от счастья, когда увидит внучку!

Элайн только молча улыбнулась. Если бы эти слова услышала Кэти, она бы состроила гримасу и сильно закусила губу, чтобы промолчать. Элайн тоже хотела прокомментировать слова Маркуса, но потом передумала. Она справится и с этой проблемой. Больше никто не назовет ее размазней. Когда Маркус и дочка рядом, Элайн подвластно все на свете, не говоря уже о чересчур властной свекрови. Но Элайн сомневалась, что мать Маркуса доставит им какие-нибудь хлопоты. Стоит ей только один раз взглянуть на этого восхитительного ребенка, и ее сердце моментально растает. Элайн счастливо вздохнула.

Кэти чувствовала себя совершенно опустошенной после того, как ей пришлось повторить свой рассказ Филиппу. Все трое — она, Лиза и Филипп — устроились в шезлонгах возле бассейна, в то время как Элайн с Маркусом, взявшись за руки, бродили по саду, катая Софи перед собой в коляске.

Филипп приготовил для всех холодные коктейли, а Лиза сделала целую кучу рулетов с ветчиной, курицей и листьями салата, но ни у кого не было сейчас аппетита.

К несказанной радости Кэти, Филипп несколько раз пожал руку Лизы и улыбнулся ей так, словно просил у нее прощения. Понятно, что было ночью: Лиза горячо защищала Кэти, а Филипп, будто огнедышащий дракон, пытался переубедить ее, сжигая своим пламенем. И хотя это было нечестно, но Филипп начал проявлять к Кэти заботу, услышав ее версию всей этой истории. Возможно, он и раньше был к ней внимателен, но неприязнь к нему мешала девушке это замечать.

Кэти хотелось, чтобы кто-нибудь сжал ее руку в знак ободрения. Конечно, она пользовалась несомненной поддержкой Лизы, Элайн и даже Маркуса, а теперь и Филиппа, но все же мечтала о том, чтобы Грег оказался на ее стороне, потому что был просто необходим ей. Но это казалось невозможным. Он не любит ее. Он занимался с ней любовью ради своих собственных целей, чтобы восторжествовал закон. Пусть неповадно будет присваивать деньги фирмы!

— Мне бы хотелось, чтобы он вернулся и закончил со всем этим, — проговорила Кэти, протягивая руку за апельсиновым соком. — Мои запястья горят огнем с той минуты, как Чарльз признался в своем мошенничестве.

— Никто не будет надевать на тебя наручники, Кэт, — заверила ее Лиза. — Грег, может быть, отвезет тебя назад в Англию, чтобы задать несколько вопросов, но…

— Замолчи, Лиза, — грубо перебил ее Филипп. — Они никуда не уедут, я попытаюсь помешать этому.

— Как же! — хмыкнула Кэти. — Когда Грег вернется, он не кинется меня обнимать и признаваться, как сильно скучал по мне. Он собирается предъявить мне обвинение. Но я не стану хныкать. Этот слизняк спал со мной, а закон должен предусматривать наказание и за это тоже. Служители Фемиды не имеют права спать с подозреваемыми.

— Грег ничего не мог поделать с собой, Кэти. Он не хотел влюбляться в тебя и все-таки влюбился.

— Филипп, он просто использовал меня!

— Он сам признался мне, сказал…

— Да, представляю, что он наговорил, — огрызнулась Кэти. — То же самое, что и мне: ему это не нужно, я свожу его с ума. Сначала я думала, он говорит так потому, что женат, потом решила, что он страдал по вине какой-то женщины. А вместо того чтобы копаться в его душевных переживаниях, мне надо было с самого начала понять — он все делал по долгу службы.