Кэти Келли - Сегодня и всегда

– Вот увидите, обед будет великолепный, – умоляла Сита, одна из визажистов, которая с пяти утра была на съемках для телевидения и ужасно проголодалась. – Не может быть, чтобы вы все были на диете!

– Но это разрушит атмосферу вечеринки, – перебила За-За, которая не отставала от Дейзи по части мартини. – И к тому же мы уже ели. Смотри, целых шесть оливок, – добавила она, подцепив одну палочкой для коктейля. – Разве это не еда? Мы не на диете. – Ее осенила блестящая идея, как когда-то Микеланджело, который понял, что, кроме поблекших стен, которые можно расписать, существуют еще и потолки. – Забудь об обеде. Пошли в «Пилигрим» и там продолжим. – «Пилигрим» – ночной клуб, такой классный, что и не выглядел как клуб, – имел секретный номер телефона и дверь, которая открывалась исключительно для своих. Совсем как у масонов. Естественно, там было всегда полно народу и невозможно попасть, если твое имя не было внесено в список гостей, по крайней мере, за два дня. Представители шоу-бизнеса и индустрии моды облюбовали это место, и только они имели шанс попасть сюда без предварительной записи. – «Пилигрим» – такое невероятное название, – вздохнула За-За.

И все с ней согласились.

Дейзи протянула свою оливку За-За. Она не хотела есть.

– Давайте проголосуем, – предложила Дейзи, надеясь, что они пойдут в клуб, где она сможет выпить еще, чтобы заглушить боль. Забыться – вот чего она жаждала.

Все проголосовали за клуб. Одна Сита хотела остаться на обед.

– Значит, «Пилигрим», – радостно заключила За-За и попросила счет, прежде чем заказать еще порцию мартини.

Съежившись под одеялом, Дейзи вспоминала, что происходило дальше.

То, как они добрались до клуба, смутно отпечаталось в ее голове, но она отчетливо помнила низкие кожаные диваны и прозрачную жидкость в толстых скандинавских стаканах перед каждым из них. И музыка… Она помнила, как заверещала от радости, когда ди-джей поставил «Мы все одна семья». Дейзи обожала эту песню. Следом перед ее глазами всплыла другая картина, и она поморщилась. Она помнила, как вдруг вскочила с места и стала кружиться перед всеми, даже не выходя на площадку для танцев. Потом скинула жакет, потому что ей стало жарко. Рикардо что-то говорил ей, мол, нехорошо, надо надеть жакет, потому что не полагается танцевать в бюстье. Даже если это потрясающая вещь от Эль Макферсон, больше похожая на топ, чем на бюстгальтер.

– Он подходит к моим трусикам, – печально настаивала Дейзи, потому что это было очень важно. Женщины, которые заботятся о таких деталях, всегда удерживают своих мужчин, она была уверена в этом. Это были те женщины, которые умели радовать своих мужчин и которых не бросали.

Дейзи всегда относила себя к таким женщинам. Она регулярно отдавала в чистку вещи Алекса, даже не дожидаясь его напоминания. Знала, какую зубную пасту он любит, и покупала только ее. Она всегда собственноручно складывала его рубашки, когда он собирался в деловую поездку. И она целовала его в шею, как советовали женские журналы. Мужское адамово яблоко являлось эрогенной зоной, и если поцеловать туда, это пробуждает желание в мужчине. Она делала все это – и что же получила взамен?

Рикардо притянул ее к себе, его объятие было теплым и приятным. Он был очень деликатным человеком, и то, что сейчас он обнимал Дейзи, было вполне естественным. Выше ее ростом и такой же худощавый, как Алекс. Дейзи уютно притулилась в руках Рикардо, вдыхая аромат его белой рубашки и одеколона «Ветивер» и придерживая свой трикотажный кардиган, который норовил соскользнуть с ее плеч. О, как прекрасно, когда кто-то обнимает тебя! Что, если больше никто и никогда не сделает этого? Эта мысль заставила ее заплакать, и она еще ближе прижалась к Рикардо, спрашивая себя, нравится она ему или нет. Кажется, ему хорошо, и она соскучилась по мужским рукам.

Рикардо осторожно высвободился из объятий Дейзи и усадил ее на место. Словно перед ним был манекен, а не живая женщина, он осторожно надел жакет на Дейзи и застегнул все кнопки, не прикасаясь к ее коже.

– Я не нравлюсь тебе? – с трудом выговорила она, настолько пьяная, что уже, казалось, алкоголь сочился сквозь поры. – Я похудела по сравнению с тем, какой была пять лет назад.

Рикардо сел рядом и заглянул в ее затуманенные глаза.

– Мы с тобой несовместимы, – сказал он мягко.

– Ты хочешь сказать, что я не твой тип? – пробормотала Дейзи. Наверное, она ничей тип. Единственный, кому она нравилась, был Алекс. Но это в прошлом.

Рикардо сжал ее лицо в ладонях с нежностью, подобной той, с какой родители держат маленькое личико своего ребенка, чтобы поцеловать на ночь.

– Нет, ты очень милая, – сказал он. И она смогла увидеть сожаление в его глазах.

«Конечно, он же гей», – думала она сейчас, сгорая от стыда, желая забраться с головой под одеяло и оставаться там до тех пор, пока все не забудут, как она напилась.

Вообще-то Дейзи была едва знакома с Рикардо. Правда, За-За что-то рассказывала ей, да и просто можно было понять… Рикардо не кичился своей принадлежностью к племени геев.

Открытка. Она пошлет открытку с извинениями.

Другая волна воспоминаний накрыла ее, заставив вздрогнуть. Кей-Си, фотограф. О Боже, что она делала с ним?! Никто толком не знал его полного имени, а Мэри Диллон, которая однажды пригласила его для съемок в «Тиару Джорджии», говорила, что это настоящий Красавчик Силач, потому что он очень сексуальный и ему так идет двухдневная небритость. Он носил рубашку из джинсовой ткани, которая облегала его торс, подчеркивая мощную мускулатуру, и дымил как паровоз, но это не умаляло его привлекательности, и если бы компания «Мальборо» искала новое лицо для своей рекламы – этакого сексуального ковбоя, – то он вполне мог бы подойти.

Кей-Си присел рядом с Дейзи.

– Жизнь – препротивная сука, – сказал он, затягиваясь сигаретой.

– Здесь нельзя курить, – всполошилась Дейзи, несмотря на количество выпитого мартини. В клубах и ресторанах не разрешалось курить, поэтому изготовители огромных пепельниц, стоявших у входа, преуспевали в своем бизнесе. За-За, которая не курила, говорила, что часто выходит на улицу, чтобы пообщаться с курильщиками, потому что среди них можно встретить очень интересных людей.

– Ну и что с того? – Кей-Си выпустил струйку дыма в потолок.

Какая-то часть затуманенного сознания Дейзи мгновенно прояснилась.

– Ты прав, – сказала она. Что ей дало то, что она всегда была послушной девочкой? – Дай мне, – попросила Дейзи. Она никогда не курила, хотя ее мать трудно было представить без сигареты в изящной руке.

Дейзи затянулась и почувствовала, как приятное расслабление пронизывает ее тело. «Неужели все дело в сигарете?» – подумала она. Но она действительно расслабилась. Или это мартини?