Фиона Нилл - Тайная жизнь непутевой мамочки

— Я как раз была в разгаре завершения наших отношений, Люси, — поясняет Эмма, глядя на меня и как бы ища подтверждения своим словам. — Я обещала тебе, что до конца этой недели все закончится!

— Ты же говорил, что ты в Германии? — прерывает ее Изобэль, адресуя свой вопрос Гаю. — Как ты мог лгать мне с такой беспардонностью? Ты совсем не уважаешь меня и наших детей? — Она стоит, не двигаясь с места, и все остальные словно прирастают к своим местам.

Гай охвачен паникой. Глаза у него безумные. Его взгляд скользит от одного к другому, пока, наконец, не останавливается на нейтральной территории, где-то на среднем удалении. Он смотрит на себя в зеркало туалетного столика.

— Наш брак был обречен, — холодно говорит он. — Я был для тебя всего лишь бумажником. Ты даже не захотела, чтобы я думал над тем, чтобы сменить работу, поскольку ты слишком любишь себя. Едва ли у нас был полноценный секс. Наша жизнь была настолько расписана твоими нескончаемыми планами, что я утонул. Задохнулся от мещанства.

— Вряд ли можно назвать Ноттинг-Хилл мещанством, — возражает Изобэль.

— Мещанство — это состояние души, — парирует Гай.

— У нас был секс каждые две недели, это очень неплохо, — говорит она. — Разве не так, Люси?

— Она права, — подтверждает Эмма. — У них с Томом секс был реже.

— Это из-за того, что у нее нет прислуги, — поясняет Изобэль.

Впервые за все время они вспоминают обо мне. Это странно, ведь в их присутствии в этом отеле есть сверхъестественная, но объяснимая логика, а в моем — нет, и до сих пор ни у кого из них не возник вопрос, что я делаю здесь посреди ночи. Я смотрю на часы. Уже больше двух часов. Как я завтра встану, и вообще — как мне выбраться из этого номера и заставить Диего вызвать такси, чтобы добраться до дому? Мне вдруг ничего в мире не хочется так, как поскорее оказаться в своей постели, рядом с Томом, спящим возле меня.

С ужасом я вспоминаю, что Роберт Басс — в ванне, в номере напротив. Это кажется мне теперь еще более экстраординарным, чем десять минут назад. Я оказалась вовлечена в бурную жизнь других и забыла драму своей собственной жизни! Это потому, что я уже приняла решение. Я замечаю стул возле открытой двери и сажусь на него. Все подозрительно смотрят на меня. Ясно, что никто не хочет, чтобы я ушла.

— Закрыть дверь? — спрашиваю я Изобэль. — Думаю, будет лучше, если ее закрыть.

— Нет, оставь ее, пожалуйста, открытой, Люси, — просит она.

В коридоре я слышу еще несколько возбужденных голосов. Возможно, такие происшествия случаются здесь постоянно. Может быть, в другом номере, дальше по коридору разыгрывается аналогичная сцена. Диего, должно быть, привык к событиям подобного рода. Я слышу его голос:

— Проходите сюда, пожалуйста, сюда! Шум был оттуда! Видимо, там несколько беспокойных делегатов!

Не вставая со стула, поскольку все начинают нервничать, если им кажется, что я ухожу, я перемещаюсь как можно дальше назад и высовываюсь в коридор, чтобы посмотреть, что там происходит. Если это Роберт Басс, возможно, мне удастся остановить его, прежде чем кто-то его увидит. Однако это еще одна парочка.

— Пойду посмотреть, что там происходит! — сообщаю я всей компании.

— Не уходи надолго, ладно? — Это Гай. И в его голосе паника. Я безучастно смотрю на него. Он не хочет оставаться один на один в номере с Изобэль и Эммой.

Я выхожу в коридор. К этому моменту пара уже почти дошла до номера.

— Люси! — восклицает мужчина. — Что здесь происходит? — Это мой брат. А за руку он держит Кэти.

— Говорите тише! — шепчу я, как будто показываю опоздавшим их места в театре. — Что вы здесь делаете?

— Я завтра выступаю на конференции, — шепотом отвечает Марк. — Моя комната на этом этаже. Портье сказал, что здесь ссора, и попросил меня разобраться. В отеле полно беспокойных делегатов.

— А ты что здесь делаешь? — спрашиваю я Кэти. — Или ты одна из этих беспокойных постояльцев?

— Только чтобы увидеть тебя, — отвечает она. — На самом деле я собираюсь провести здесь ночь. С твоим братом.

Она стоит, в смущении опустив глаза. Я рада, что в течение столь многих лет была рабочей лошадью в службе новостей, потому что я никогда не теряла своей способности схватывать информацию из многочисленных источников сразу и тут же вычленять наиболее важную, одновременно анализируя ее кратко-, средне- и долгосрочные последствия. Итак, варианты будут следующие:

1) я обречена теперь слушать, как Кэти восхваляет моего брата;

2) я буду иметь дело с ними обоими, если отношения испортятся;

3) я должна буду сообщить обо всем Эмме.

— Мы собирались рассказать тебе, — быстро произносит Кэти. — Я только ждала подходящего момента. Кроме того, это длится не более месяца.

— Но он такой непостоянный! — восклицаю я. — Ты уверена, что хочешь так рисковать?

— Это предательство, Люси, — говорит Марк, но он не сердится.

Вид у брата покорный — типичная первая стадия влюбленности.

— Ближе к делу, Люси, а что ты-то здесь делаешь? — спрашивает Марк.

Я указываю на 508-й номер и сообщаю им краткую сводку происходящего.

— Думаю, главное сейчас — вывести оттуда всех как можно быстрее, — говорю я Марку, пытаясь продемонстрировать свою заинтересованность.

Мы вместе входим в спальню. Изобэль и Эмма все еще ругаются. Гай сидит на кровати, обхватив голову руками. Его одежда по-прежнему в беспорядке. Никто не удивляется появлению еще нескольких людей в комнате. Три сторонних наблюдателя должны немного разрядить напряженность.

— Я брат Люси, Марк, — представляется Марк, пожимая руки собравшимся и машинально целуя Эмму в щеку. — А это моя девушка, Кэти, с которой вы, Гай, уже знакомы. — Он обнимает одной рукой Кэти и улыбается улыбкой собственника, как будто настоящая причина, по которой мы все собрались в этой комнате, — отпраздновать его новый роман. Так он стоит там, ожидая, что все бросятся сейчас его поздравлять. Кэти счастливо улыбается ему. «Боже!» — думаю я, не в состоянии удержаться от ухмылки при виде физиономии Гая.

Потом я вижу лицо Эммы и понимаю, что для нее этот неожиданный расцвет их отношений еще более неприятен.

— Я не знала, что у тебя есть брат, — говорит Изобэль, вежливо пожимая руку Марку.

— Думаю, мы скоро направимся домой. Изобэль, может быть, тебя подвезти? — спрашиваю я, хотя это, скорее, приказ, а не вопрос. Она смотрит на меня в ожидании дальнейших инструкций и затем согласно кивает. Ее плечи поникли, и я заставляю ее собрать все бумаги и фотографии, разложенные на туалетном столике.

— Мы отвезем Эмму домой, — говорит Кэти.

Я замечаю, что она уже вынесла приговор поведению Марка.

— Но разве мы не собирались провести ночь здесь? — спрашивает Марку Кэти, приглаживая волосы и пытаясь другой рукой, которой он обнимает ее за плечи, ближе прижать ее к себе.

— Я не хочу возвращаться в Клеркенвелле, — говорит Эмма в присутствии всех. — Могу я остановиться пока у тебя, Люси? Только до тех пор, пока не смогу вернуться на свою старую квартиру. Я не смогу быть рядом с Кэти и твоим братом и позволить, чтобы они отвозили меня домой. Я всегда надеялась, что, возможно, нам удастся уладить дело между нами.

Я не могу до конца поверить в то, что Эмма выбрала именно этот момент для того, чтобы впервые признаться в существовании своих не решенных с ним проблем. И уже не в первый раз я задалась вопросом, а не прав ли Марк относительно того, что ей пошло бы на пользу общение с психотерапевтом, чтобы исправить положение дел в ее голове.

— Ничего хорошего из этого бы не вышло, — отвечает Марк, пожалуй, слишком поспешно. — В любом случае заново пересматривать старые отношения — всегда ошибка.

Поэтому я соглашаюсь позвонить Тому, чтобы предупредить его, что Эмма вскоре приедет к нам, и останется на неопределенное время, и что я отвожу Изобэль в Ноттинг-Хилл.

Оказалось несложным отправить всех подальше от этой гостиницы, но гораздо менее ясно, как я буду объяснять свое собственное присутствие здесь, когда этот неизбежный вопрос дознания возникнет позднее. Я начинаю ощущать слабую надежду, что, возможно, мне удастся выпутаться с помощью туманной истории о том, что я последовала сюда за Эммой, вскоре после того как она ушла из своего частного клуба, из-за снедавшего меня беспокойства по поводу ее благополучия. До тех пор пока никто не будет анализировать факты слишком глубоко, мне, возможно, удастся нейтрализовать любое оставшееся у них сомнение с помощью этого объяснения.

Однако я должна подготовиться к пристрастным расспросам Тома.

«Но разве ты не говорила, что ушла оттуда первой? — представляю я его, задающим этот вопрос. — И каким образом случилось, что ты проходила мимо этого отеля, если он достаточно далеко от того места, где вы проводили вечер, и совсем не по дороге домой?» Надеюсь, драма чужой человеческой жизни насытит его любопытство и отвлечет от этой логики.