Джанет Дейли - Неотразимый бродяга

Домой она возвращалась не спеша, и потому дорога заняла больше времени, чем обычно. Она оставила машину напротив крыльца и, прежде чем показаться на глаза Майору, изобразила на лице довольное выражение, растянув губы в улыбке. Как только она открыла дверь дома, внутри зазвонил телефон.

– Ранчо Сомерсов, – сказала Диана в трубку.

– Диана? Это я, Пегги. Я забыла тебе сказать еще об одном, чем я очень дорожу, – о твоей дружбе. Сможешь ли ты простить мне мою невыдержанность и несправедливые слова?

– Не знаю, простишь ли ты меня после всего того, что я наплела, – дрогнувшим голосом ответила подруге Диана.

– Нам обеим выдались, похоже, не самые легкие денечки. Давай простим друг друга и все забудем, хорошо?

Диана не могла говорить от душивших ее слез, но наконец она с трудом произнесла:

– Хорошо.

– Вот и ладно, встретимся завтра.

– Да, до завтра, Пегги.

Отпевание прошло тихо, и людей, как и ожидалось, присутствовало не много. На кладбище было ветрено, перекати-поле то и дело проносились через дорогу вместе с клубами пыли. Диана стояла рядом с Майором, на рукаве которого была повязана траурная лента. И Гай, и Холт произнесли надгробное слово и встали в стороне, вместе с остальными выступавшими. Красные глаза Гая и его бледное лицо свидетельствовали о том, что вчера он продолжил свои пивные возлияния и после ухода Дианы. Холт, казалось, был в мыслях где-то далеко от кладбища, безразличный и к молитве священника, и к ветру, трепавшему его выгоревшие на солнце волосы.

Когда погребение завершилось, работники с ранчо собрались тесной группой, а Алан и Пегги Торнтон подошли к Майору, чтобы выразить свои соболезнования. В данном случае Диана с отцом выступали в роли семьи покойного, которой у того никогда не было.

– Пегги, я по поводу вчерашнего, – нерешительно начала Диана.

– Мы же договорились забыть, так ведь? – Пегги быстро обняла подругу, что выглядело в данной обстановке совершенно естественным. – Приезжай ко мне на ранчо.

Многие из присутствовавших на похоронах тоже хотели сказать Майору несколько слов, и Торнтоны отошли. Все были потом приглашены на ранчо выпить по чашечке кофе и освежиться холодными напитками. Те, кто жил неподалеку, приглашение приняли. Остальные же предпочли не задерживаться с отъездом.

Люди стали потихоньку расходиться, возвращаясь к своим машинам. Священник с женой согласились заехать на ранчо Сомерсов. Майор пригласил их в свой автомобиль. Дорожка к стоянке была слишком узкой, и Диана не торопясь шла за ними следом.

Они почти подошли к выходу с кладбища, когда Диана почувствовала, как кто-то мягко взял ее сзади за локоть, не заставив при этом замедлить шага. Она повернула голову и увидела рядом с собой Холта. Она не видела его последние несколько минут и решила, что он уже успел покинуть кладбище. Их глаза встретились. Его лицо оставалось по-прежнему невозмутимым, но теперь он шел с ней рядом.

Тепло от его прикосновения побежало по ее телу. Диане хотелось, как всегда, прижаться к его груди, чтобы тут же исчезли нелегкие мысли о похоронах, размолвках и прочих тяготивших ее неурядицах. У самой машины Холт отпустил ее руку, и Диана почувствовала себя так, словно ее отрезали от системы жизнеобеспечения. Она зябко поежилась.

– С тобой все в порядке? – спросил он тихо, чтобы его слова не достигли слуха других людей.

Она подняла голову. Ее черные волосы были собраны в тугой пучок, касавшийся основания открытой шеи. Темный строгий костюм, в который она была одета, оттенял бледность ее лица и подчеркивал бездонную синеву глаз.

– Все в порядке, – ответила она, продолжив про себя: «Пока ты рядом со мной».

Взгляд на его мужественное загорелое лицо лишь еще больше обострил жгучее желание оказаться в объятиях его рук и почувствовать его губы на своих губах. Должно быть, ее взгляд все ему ясно сказал, и она почувствовала, как участилось его дыхание и потемнели светлые глаза. Непроизвольно Диана качнулась ему навстречу, но Холт быстро отвернулся и обратился к Майору:

– Я хотел бы переговорить с вами, Майор. Может быть, сегодня в конце дня или когда вам будет удобно.

– В любое время, Холт.

Попрощавшись коротким кивком головы с пожилой парой и Майором, Холт отошел, не бросив и взгляда в сторону Дианы. Она вновь непроизвольно поежилась от недоброго предчувствия. Зачем это ему надо было говорить именно с Майором? И почему их предстоящий разговор заранее так ее беспокоит? Диана подняла глаза на темневшие на востоке горы и усилием воли подавила внезапно возникший в ее сердце ужас.

В доме все присутствующие приписали печальный и даже подавленный вид молодой женщины переживаниям по поводу гибели Руби. Похоже, никто не заметил, что Диана практически не сводила взгляда с Холта, который, конечно, тоже был здесь. Впрочем, несмотря на снедавшие ее предчувствия, Диана старалась не забывать и о своих обязанностях хозяйки. Когда она обратила внимание на то, что священник с женой неприкаянно стоят у камина, она подошла и предложила им напитки, от которых те, впрочем, с благодарностью отказались.

– Пришло довольно много народу, – вежливо заметил священник.

Диана обвела взглядом комнату.

– Да нет, не очень, – ответила она.

– Однако те, что собрались, по-настоящему, я думаю, любили мистера Спенсера и пришли именно поэтому, а не из необходимости отдать дань уважения важному лицу.

Мистер Спенсер. Странно все-таки звучало это словосочетание. Он всегда был просто Руби. Половина из тех, кто жил на ранчо, наверняка даже не знали его фамилии. Диана, однако, воздержалась от подобных комментариев.

– Нам будет не хватать его, – произнесла она вслух.

– Это понятно, ведь мистер Спенсер проработал на вашего отца немалое число лет.

– Он был здесь, сколько я себя помню. Я знала его всю свою жизнь. – Диана опустила глаза, подумав, что знать и быть знакомым все же не одно и то же.

– Какая нелепая трагедия, – пробормотала жена священника. – Быть сброшенным с седла и оказаться затоптанным собственной лошадью.

Было ли это официальной версией, Диана не знала. Никто за пределами ранчо ни разу не спросил ее о причинах гибели старого ковбоя. Итак, значит, причастность белого мустанга к трагедии скрывалась. Она вполне могла невольно раскрыть эту искусственно созданную тайну. Напрасно ее никто не предупредил.

– Действительно, нелепая.

– Насколько я знаю, вы присутствовали при этом? – спросила женщина с улыбкой, в которой светилась искренняя симпатия.

Диана кивнула в ответ.

– Да.

– Мог ли он говорить, прежде чем скончался? Хочется надеяться, что у него хватило времени, чтобы вознести молитву Всевышнему. – Сами эти слова жены священника были произнесены подобно молитве.