Аманда Эшли - Свет во тьме

Перед заходом солнца Сара ужинала, а затем, приняв легкий душ, шла в гостиную поджидать Габриеля, представляя, что он вот-вот вернется со службы из офиса, а не из черного подвала, восстав от мертвого сна.

Это была замечательная жизнь, омрачаемая лишь одним — раз в неделю, после полуночи, Габриель покидал дом. И тогда, зная, что он отправился на поиски противоестественного насыщения, она уже не могла представлять себя и его обычной супружеской парой.

Теперь как раз наступил очередной такой момент. Сара смотрела, как он облачается в длинное черное пальто, натягивает черные лайковые перчатки.

Волна отвращения захлестнула ее, когда она представила, как его руки в перчатках впиваются в плечи несчастной женщины, пока он берет ее кровь.

— Неужели ничего нельзя сделать? — Она хотела промолчать, но слова сами сорвались с ее губ. — Почему бы не создать банк крови или что-нибудь в этом роде?

Если это и была шутка, то она вышла не слишком удачной.

— Я бы предпочел насыщаться свежей и теплой кровью, — откровенно ответил Габриель.

— Я могла бы подогревать ее в микроволновой печи, — предложила Сара, — как это делают с замороженой едой.

Она старательно отводила глаза, ей было стыдно шутить на такую тему, она и сама не верила, что произносит все это.

— Ты все еще не можешь принять меня, Сара, — спокойно сказал Габриель, — не можешь понять до конца, кем я являюсь на самом деле.

Негромко вскрикнув, Сара обвила его руками и притянула к себе.

— Для меня все это неважно, — порывисто прошептала она. — Но… как ты можешь… так…

Он испустил вздох, шедший, казалось, из самых потаенных недр его души.

— Голод, Сара, страшный голод — я не могу не замечать его. Мне нужно жить. Первое время после своего обращения я пробовал обойтись без этого, но боль становилась слишком мучительной, такой, что ты даже не можешь представить.

— Ты… ты убил многих людей?

Он нежно обнял ее.

— Я живу очень долго, и мне уже давно не нужно убивать, чтобы получить желаемое. Я научился управлять собой и другими. Те, кем я воспользовался, не помнят об этом.

— Ты гипнотизировал их?

Он вяло усмехнулся:

— Рядовой трюк для вампира.

— В газетах была история о женщине, которую атаковал некто, похожий на Дракулу…

— Гм-м… Что-то помешало мне тогда очистить ее память. Обычно этого не бывает.

Поцеловав Сару в лоб, он сжал ее плечи, а затем отпустил.

— Я ненадолго…

Она кивнула, чувствуя, как его взгляд пронизывает ее, изучая реакцию. «Пора бы мне уже привыкнуть к этому», — подумала Сара. Узнав в своей предыдущей жизни, кем он был, она приняла это без колебаний, так что же мешает ей сделать это теперь?

— Я уже не отпущу тебя, Сара, не дам тебе уйти. — Голос его был хриплым и виноватым. — Если ты когда-нибудь в будущем поймешь, что не сможешь принимать меня таким, каков я есть, и захочешь избавиться от меня, сбежать… тебе придется прежде разрушить меня.

— Я не собираюсь сбегать от тебя!

— Я и не позволю тебе этого.

Взгляд его, казалось, прожигал ее насквозь. То, что отражалось в его глазах теперь, было пострашнее кроваво-красного сверкания голода.

— Есть три пути убить вампира, Сара. Вонзить заостренный конец креста в его сердце. Отрубить ему голову. Выставить его на солнце.

Она ощутила, как кровь отхлынула от ее лица.

— Но… но…

— В подвале есть крохотное окошко… Когда захочешь избавиться от меня, достаточно будет открыть ставню, пока я сплю. Природа позаботится об остальном.

Она зажала руками уши.

— Прекрати! Я этого больше не вынесу…

Габриель вынул из кармана широкий медный ключ и вложил ей в руку.

— Это ключ от подвала.

— Мне он не нужен.

— Сохрани его. Придет день, когда ты захочешь им воспользоваться.

— Габриель, ты пугаешь меня.

— Ты и должна быть напугана, — с горечью заметил он. — Разве я не монстр, в конце концов?

— Черт побери, я ненавижу, когда ты так говоришь. Ты ничуть не страшнее меня.

— Тогда почему же ты боишься?

Она хотела бы отрицать это, но не могла. В глубине души, там, куда она не хотела заглядывать, Сара боялась — не его, но того, кем он был.

— Что случилось? С чего начался весь этот бред? Из-за той ерунды, что я наболтала чуть раньше? Если да, то извини меня. Мне просто не хочется думать о том, что ты вынужден делать, чтобы выжить.

— Я понял, дорогая, — произнес он низким и проникновенным голосом. — Понял тебя лучше, чем ты думаешь.

— Я люблю тебя, — подавленно прошептала она.

— Я молю Бога, чтобы тебе не пришлось пожалеть об этом, — проговорил он и вышел из комнаты. Длинное черное пальто взвилось над его лодыжками.

Она долго смотрела ему вслед, сжимая в руке ключ. Она никогда не была в подвале, и теперь ноги сами понесли ее туда, через кухню и дальше вниз по каменным ступеням.

Подвал был закрыт. Вставив ключ в замочную скважину, Сара отворила дверь и вошла внутрь, держась за стену, пока не нащупала выключатель. Когда она нажала его, бледный свет озарил пустое пространство и грубый ящик из сосны, стоявший в углу за дверью.

Взгляд ее упал на узенькое окошко на противоположной стене прикрытое ставней, и она вздрогнула.

Ей понадобилось собрать в кулак всю свою волю, чтобы подойти к ящику и заглянуть внутрь. Старинного кроя плащ из тончайшей черной шерсти был расстелен поверх плотной черной обивки с мягким наполнителем.

Казалось, руки действуют отдельно от нее, устремляясь вниз и касаясь плаща. Она закрыла глаза. Образ Габриеля в плаще, развевающемся вокруг него подобно черному облаку, встал перед ее мысленным взором. Но тут же у нее вырвалось короткое судорожное рыдание, и, развернувшись, она побежала к двери.

«Должно же существовать какое-то средство от этого кошмара, — думала Сара, — непременно должно существовать»

Она повторяла эти слова, поднимаясь по лестнице на второй этаж в свою спальню. Повторяла снова и снова, как заклинание, даже наполняя ванну.

В этом неизвестном средстве была заключена их единственная надежда на нормальную жизнь.

Он блуждал по улицам, плечи его сгорбились под длинным черным пальто, мысли вяло крутились вокруг одного и того же. Должно же быть какое-то решение для них с Сарой. Ее отпугивает мысль стать такой, как он. Но он ради нее готов стать обычным смертным, готов побороть свой страх перед старостью и кончиной и потом предстать перед Высшим Судом. Возможно, его приговорят к вечному пламени ада… Сколько столетий придется ему томиться там за свои страшные грехи перед человечеством?