Александра Соколова - Просто мы научились жить (2010-2012)

– Его зовут Миша, он продавец в салоне связи – в том, который через два дома от нас, знаешь?

Лека напрягла память. Она не один раз заходила в этот салон, но никакого Миши, конечно, не помнила.

– Он такой высокий, рыжий и замечательно улыбается.

Вот теперь она вспомнила. Высокий и рыжий, с постоянной улыбкой на круглом лице. Точно. Почему-то вместе с воспоминанием пришла и тревога, но Лека не стала обращать на нее внимания.

– Так, – сказала она, – значит, ты в него влюбилась. А он в тебя?

– Я не знаю! То есть он, конечно, мне всегда улыбается, и позвал в кино, но я про это и хотела спросить – как понять, влюбился он в меня тоже или нет?

– Аллочка… – Лека поцеловала подружку в лоб, – просто сходи с ним в кино и посмотри, что будет дальше. Какая тебе разница сейчас, влюбился он или нет? Ты хочешь проводить с ним время – у тебя есть такая возможность. По-моему, для начала более чем достаточно.

По лицу Аллы она поняла, что это еще не все. Что дальше будет следующая просьба, и она не замедлила последовать.

– Я просто подумала… Может быть, ты сходишь с нами?

О, Господи. Ну просто восьмой класс средней школы. Последний раз именно в этом возрасте подруга просила Леку сходить с ней и ее парнем на свидание, чтобы посмотреть со стороны, любит он ее или нет. Тогда это кончилось не очень удачно, и у Леки были большие подозрения, что и в этот раз ничего хорошего не выйдет.

– Аллочка, но это же глупо, – вырвалось из нее, – он позвал тебя, чтобы вдвоем побыть, провести время, поболтать, а ты собираешься притащить меня с собой. Он точно этому не обрадуется.

– А я ему скажу! – Аллочка вся подалась к Леке, схватила ее за руки и посмотрела умоляющим взглядом. – Он точно не откажет! Леночка, пожалуйста! Я не ходила на свидания триста лет, и без тебя я… просто не пойду.

Лека чуть не расхохоталась. Господи, ну что же это такое. Милая юная девочка не может пойти без тебя на свидание. Цирк, да и только.

– Ладно, – кивнула она, – только при одном условии.

– Каком? – Радостно закивала Аллочка.

– Пусть возьмет с собой какого-нибудь друга, чтобы мы пошли вчетвером.

Пережидая последовавшие за этим восторги, Лека подумала вдруг, что все это правда напоминает школу, и школьные шалости. А еще она подумала, что уже очень давно, а может быть и никогда, ни для кого такого не делала.

Аллочка долго благодарила, радовалась, и снова благодарила, а когда она убежала звонить Мише и договариваться о друге, фильме и времени встречи, Лека подошла к окну столовой, посмотрела вниз, на покрытые снегом кусты, и вдруг поняла, что ее зацепило в Аллочкиной просьбе больше всего.

Не сама просьба, нет – это было пустяком, и даже не ее собственная реакция на эту просьбу.

Просто в момент, когда Аллочка спросила, был ли кто-то, о ком она до сих пор вспоминает, кого она по-настоящему любила, она почему-то подумала не о Саше, а о Жене.

– А потом Бабай отправился выручать принцессу. Принес ей голову дракона, бросил у порога, и сказал: «Я одолел его ради тебя, ради тебя я прошел через бои и сражения, через приключения и опасности. Будь моей женой!»

Дети слушали, затаив дыхание. В темноте Лека видела их горящие глазки, и сжавшие края одеяла ручки. Она сидела посередине комнаты, чтобы никому не было обидно, и рассказывала очередную, сто тысяч сорок восьмую, сказку.

– И принцесса кинулась Бабаю навстречу, поцеловала его крепко и сказала: «Конечно, я стану твоей женой, Бабай!».

Она сделала паузу, и тут же из угла комнаты донеслось тихое:

– А потом?

– А потом была свадьба, да такая, что все государство о ней потом полгода вспоминало и удивлялось, какая красивая была невеста, да какой статный жених, да сколько было явств и всяких угощений! А танцевали и веселились гости так, что чуть не проломили пол во дворце! Так и поженились они, и жили долго и счастливо.

– А что такое явства, тетя Лена? – Снова тот же голос. Валечка Симонова, пятилетняя малышка, очаровательная принцесса и проказница.

– Явства – это праздничная еда. Конфеты, торты, пироги, салаты.

– Как у нас было на дне рождения?

– Да, зайка, именно так.

Лека не стала дожидаться дальнейших вопросов, встала и прошлась по комнате, целуя в лоб каждого из малышей и желая спокойной ночи. Некоторые уже спали, а некоторые обнимали ее за шею и обдавая детским дыханием, целовали в ответ.

Валечка долго не хотела отпускать Леку. Обхватила ее своими маленькими ручками, прижалась и лежала так.

– Спи сладко, зайка, – сказала Лека ей на ухо, – пусть тебе снятся медвежата, и конята, и маленькие утята.

Ручки разжались, Лека поплотнее укутала девочку одеялом, и тихо вышла из комнаты.

Младших она всегда укладывала первыми, выдумывала очередную сказку (известные кончились где-то на втором месяце ежедневного рассказывания), целовала на ночь, и шла в старшую группу, где никто еще даже не думал ложиться.

У девочек в этот вечер был локальный праздник – Маша Пахмутова получила письмо от родной мамы, отбывающей срок где-то в Мордовии, и по этому поводу решено было устроить маленькую вечеринку. Лека разрешила, и – более того – удостоилась чести быть приглашенной на праздник.

В честь необычного вечера она решила сходить к себе в комнату (а жила она теперь не в учительской, а в отельной комнатушке на втором этаже), и сменить джинсы на парадные брюки и белую футболку.

Еще только открывая дверь, Лека поняла: в комнате кто-то есть. И не ошиблась – на стуле у окна сидела Аллочка, и аж подпрыгивала от нетерпения.

– Завтра, – кинулась она навстречу Леке, стоило той перешагнуть порог, – вечером идем в кино! Он согласился, и возьмет с собой чудесного парня, своего лучшего друга! Он не женат, и у него никого нет! Здорово, правда?

– Да. Аллочка, ты своих уложила? Мне надо переодеться и идти к девчонкам в старшую, там Машка письмо от мамы получила.

– Ой, и правда, меня же она тоже приглашала! – Аллочка быстро поцеловала Леку в лоб и выскочила из комнаты, крича на ходу. – Там и увидимся!

А на Леку вдруг накатила тоска. Она достала из-под узкой кровати сумку, вынула брюки и майку, посмотрела на них и, вздохнув, убрала обратно. Наряжаться не хотелось, веселиться не хотелось, хотелось лечь в кровать, и проспать как минимум двое суток, а лучше – пару недель.

Десять дней до нового года. Даже уже почти девять. И настанет новый… А станет ли он новым? Или будет точно таким же, как предыдущий, и еще несколько до него?

Поколебавшись, она достала со дна сумки альбом с фотографиями и, сев прямо на пол, раскрыла на первой странице.

– Привет, мелкая, – улыбнулась.

С фотографии на нее смотрела юная улыбающаяся Женька. Тонкая, летящая, с рассыпавшимися по плечам кудряшками и теребящая дырки в рваных джинсах. Это фото Лека сделала сама, жарким летом, когда ублюдок Виталик бросил беременную Женьку и уехал из Таганрога, а сама Женька, сделав аборт и ничего не сказав об этом Леке, приехала на игру, и там, наконец, открылась вся правда.