Неприкасаемые - Дж. Дж. МакЭвой

Спросил Федель. — Она месяцами ничего не говорила полиции. — По какой-то причине его голос просто до чертиков действовал мне на нервы.

— Мы не можем убить ее, если она под защитой полиции, а ее убийство только выставит нас в дурном свете. Авиела прошла через многое, чтобы помешать нам победить, и через несколько недель у нас будет восемьдесят семь процентов избирателей. Для этого должна быть обратная реакция, и мы не хотим, чтобы они использовали горничную против нас. Так что мы должны сохранить единственный рычаг давления, который у нас есть: ее сына. У нее могут быть работа и ребенок, это так же хорошо, как подкупить ее. Авиела не сможет добраться до нас через нее.

— Но сообщит ли он об этом горничной?

Ухмыльнувшись, я кивнула и уставилась в окно. Я ждала телефонного звонка, который, как я знала, последует после моего визита. Когда Бо позвонил и сообщил нам об амбициях своего напарника, мы решили, что лучше всего убить как можно больше птиц одной пулей. Мы хотели помешать Авиеле предпринять какие-либо действия против нас через горничную, убедиться, что она не сможет убить горничную, и теперь мы дали офицеру Скутеру чертову кость.

— Мэм, Бо на линии. — Монте повернулся, протягивая мне телефон.

— Включи его на громкую связь, — прошептала я, поглаживая живот, когда закрыла глаза. Мне действительно хотелось принять горячую ванну и расслабиться; боли в лодыжках были мучительны.

— Говори, — сказал ему Монте.

— Мэм, вы были правы, Скутер хочет, чтобы горничная работала в доме под прикрытием после того, как она даст показания. Он предложил эту идею Шефу. Должен ли я…

— Помоги им всем, чем можешь, Брукс. До свидания.

— О черт. — крикнул Федель, заставляя меня открыть глаза. Они оба уставились в окно с отвисшими ртами, прежде чем Федель встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.

Выглянув наружу, я почувствовала, что у меня начинает быстрее биться сердце. Там, на входе в наш дом, была массивная синяя вывеска, украшенная уродливыми птичками, погремушками и кроватками.

— Пожалуйста, скажите мне, что там не написано то, что я думаю, — прошипела я, мои ноздри раздувались, пока мы ехали.

Все чертовы женщины с ежемесячных благотворительных мероприятий Эвелин были там со своими фальшивыми улыбками и большими коробками с отвратительно большими бантами. Они будто шли в замедленной съемке, ветер развевал их волосы назад, а их смех достигал моих и без того истрепанных нервов. Господи Иисусе, это был совершенно другой уровень ада!

— Я, черт возьми, убью ее. Нарежу на маленькие кусочки и разбросаю над гребаным озером Мичиган. — Я не могу поверить — Ну, я могла бы поверить, что она сделает это, но, черт возьми, не все это. — Есть какой-нибудь способ добраться до гаража?

— Нет, мэм, — сказал Монте. — Все эти машины стоят на пути, и она заметила нас. — Он кивнул женщине, одетой во все синее, которая махала рукой и улыбалась всем другим женщинам, которых, как я знала, она ненавидела, пока шла к нам.

Я могла справиться со многими вещами, но сумасшедшая свекровь не была одной из них. Но я не могла прятаться в машине, как последняя сука. Будь она проклята.

Дорогой Господь, дай мне силы никого не убить.

Когда я вышла, меня встретила одна из этих кукол с самыми искусственными рыжими волосами, которые я когда-либо видела.

— О Боже мой! — закричала она, и это прозвучало так, словно кошки пытались вырваться из ее горла. — Мелоди, ты огромная! Ты уверена, что у тебя не будет близнецов? Моя двоюродная сестра совершенно серьезно думала, что у нее был только один ребенок. — Она все продолжала говорит: Помню как сказала ей: Сисси, ты огромная! Где-то там должен быть еще один ребенок! И о чудо, у нее была тройня. Ты просто гигант, как ты все еще ходишь на своих каблуках? Я люблю Джузеппе Занотти, но я ни за что не смогла бы носить их, пока ношу ребенка. По крайней мере, не с моим первым ребенком, это ведь твой первый ребенок, верно? Вы с Лиамом, должно быть, так взволнованы, мальчик… — В тот момент, когда ее рука потянулась к моему животу, я схватил ее и посмотрел ей в глаза.

Я хотела убить ее. Она продолжала тявкать. Я даже не знала, кто она, черт возьми, такая, а она разговаривала со мной так, как будто мы были лучшими друзьями. А мы не были ими. Кем она себя возомнила? За кого она меня принимала, что могла вот так просто подойти ко мне?

— Мелоди, моя рука. — Она поморщилась, как ей, черт возьми, и следовало.

— Мел, дорогая! — Эвелин подошла, притягивая меня в объятия, высвобождая мою руку из рук очень счастливой женщины перед нами. — Ты и эта твоя хватка во время беременности. Я клянусь, она могла заставить мужчин плакать. Ты в порядке, Николь?

— Конечно, — воскликнула гиена, — я не какой-нибудь нежный маленький цветок. Я сильнее, чем…

— Спасибо тебе, Николь. Увидимся внутри, у нас есть отличное вино. — Это заставило ее замолчать и заставило бежать, как собаку, почуявшую запах вина.

— Теперь, Мел, прежде чем ты пригрозишь убить меня… — сказала Эвелин.

— Мы выше этого, Эвелин. Сейчас я пытаюсь придумать, куда выбросить твое тело.

Вздохнув, она закатила глаза, прежде чем взять мою руку в свою.

— Мел, я знаю, ты ненавидишь подобные вещи, но это все, что у меня есть. У тебя есть своя империя, ну а у меня — своя. Я занимаюсь общественным имиджем. Я — причина, по которой, если, не дай Бог, вам всем понадобятся свидетели, у нас есть люди. У моего первого внука будет чертов праздник в его честь, и он будет лучшим в штате. Там будет торт, там будут картинки, и там будут детские игры. Ты справишься с этим из чистой любви ко мне, Мел, потому что ты еще не видела меня в бешенстве. Как только они достаточно напьются, ты сможешь уйти, хорошо?

— Я хочу, чтобы Лиам был здесь. Никакого чисто женского дерьма, — ответила я, помахав еще нескольким женщинам, когда они вышли из своих машин.

— Он уже здесь. — Она улыбнулась, провожая меня к