Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

– Не откажусь от стакана воды, – отвечаю, входя следом за Финном в скромную чистую кухоньку, которая, по всей видимости, служит ему и столовой.

– Скотт, кажется, хороший парень.

– Да, когда не увлекается психоанализом.

– И давно вы знаете друг друга?

Он протягивает мне стакан. Я выпиваю залпом, прежде чем ответить:

– Совсем недолго. А кажется, что тысячу лет.

– Понимаю. Это прекрасное чувство. Главное, чтобы он чувствовал то же самое.

Я ставлю в мойку пустой стакан и оглядываюсь.

– А где твои картины?

– В спальне. Они не для чужих глаз.

– Мне кажется, акварельные пейзажи не очень-то сочетаются с интимной обстановкой…

– Спальня у меня совсем простенькая. Пойдем, покажу, – поколебавшись, предлагает он.

Стены, диван, подушки, покрывало – все здесь глубокого синего цвета, исцеляющего и успокаивающего. Картины лежат на большом деревянном столе, сделанном из старой двери. Обстановка и в самом деле очень простая: кровать, стол, стул, картины, несколько свечей и фотографии на стене.

– Кто это? – спрашиваю я, взглянув на снимок хорошенькой девушки в пляжном халатике на берегу моря.

– Моя мать. Здесь ей лет двадцать с небольшим. Эта фотография – моя любимая: на ней мама такая счастливая, полная жизни… – Голос его вздрагивает и затихает на полуслове.

Меня охватывает жгучая жалость – никогда не подозревала, что способна так остро чувствовать чужую боль.

– Тебе очень не хватает ее, верно?

Он моргает, стараясь сдержать слезы.

– Сегодня двадцать девятое июля. Годовщина…

Забыв обо всем на свете, я обвиваю его руками. Секунду или около того он остается напряжен – а затем вдруг расслабляется, обмякает, раздавленный своим горем. Я прижимаюсь щекой к его щеке, и слезы наши сливаются в один поток. Я целую его в глаза, в брови, в губы – что же, что еще мне сделать, чтобы облегчить его невыносимое одиночество?

– Э-гхм… у вас все в порядке?

Финн отшатывается и торопливо вытирает глаза.

– Извини, я просто…

– Ничего страшного. – Скотт по-прежнему стоит в дверях. – Если хочешь поговорить…

Финн поднимает глаза. Во взгляде его я читаю очень знакомое чувство – надежду. Дурацкую, отчаянную надежду на мудрого доктора. Что-то очень похоже испытывала и я, когда Скотт предложил мне облегчить душу. Только Финн, в отличие от меня, молчит.

– Может быть, в другой раз, – мягко говорит Скотт. – Что ж, Джейми, пойдем.

– Я остаюсь.

Финн от изумления теряет дар речи. А бедняга Скотт, совершенно ошарашенный, не понимает, что делать дальше – стоит ли следовать сценарию?

– Ладно, тогда я вас оставлю… то есть… я тебе доверяю, милая, и если другу нужна твоя помощь…

С этими словами он исчезает. А Финн стоит, словно врос в землю. Я запираю за Скоттом дверь, выключаю свет в гостиной и на кухне и возвращаюсь в спальню. Подхожу к Финну, беру его за руку:

– Пойдем в постель.

ГЛАВА 39

– Где ты пропадала, черт побери? Мы уже час тебя дожидаемся! – рявкает Надин, едва меня увидев.

– В самом деле, Джейми, – подхватывает Иззи, – у твоей сестры очень насыщенное расписание, так что на осмотр часовен нам остается всего, каких-нибудь три часа!

– Прошу прощения я…

– Не ночевала дома. Вижу, вижу. А что, расчески у Скотта не нашлось?

Я оборачиваюсь и испепеляю ее взглядом.

– Мне плевать, как я выгляжу, и плевать, где выходить замуж!

Надин ахает от ужаса – одним махом я посягнула на обе ее святыни.

– Мне надо принять душ. Если вы все еще хотите ехать, я буду готова минут через двадцать.

Иззи, сгорая от любопытства, бросается за мной следом.

– Ну что? Ты его «обратила»?

– Кого?

– Кого-кого, папу римского! Скотта, разумеется! Ты с ним трахнулась?

– А-а. Нет.

– Ну вот… – разочарованно кривится она. – А выглядишь как-то… знаешь, как будто в тебе что-то изменилось… Может, расскажешь все-таки, что произошло?

Я тяжело вздыхаю.

– Хорошо, все расскажу, но попозже. Когда эта дурацкая скачка по часовням останется позади.

– Ладно. Не беспокойся, надолго это не затянется. Я уже решила, что буду венчаться в Грейсленде, и даже десять Надин меня не переубедят!

– Здесь венчался Лоренцо Ламаз! – И Надин неодобрительно поджимает тонкие губы.

– И еще Эксел Роуз, – улыбается Иззи. – Здорово, правда?

– Да это просто хижина с беленой крышей!

– Не хижина, а церковь.

– Мне случалось видеть собачьи конуры и размером побольше, и видом поприличнее, – замечает Надин, разглядывая частокольчик высотой по колено.

– Надин, размер – не главное. У нас ведь не будет толпы гостей.

На долю секунды на лице Иззи отражается грусть. Толпы и вправду не будет. Дейв, разумеется, не приедет. Айрис ни за что не покинет свой удушливо-уютный мирок ковриков, салфеточек и обоев в цветочек На похороны она бы, может, еще поехала, но на свадьбу… Видеть свою дочь в центре внимания – да ни за что! Отец Иззи и рад был бы, но не может в разгар сезона бросить отель. И любимой тети не будет, потому что одному из ее отпрысков – юному кузену Иззи – вчера вырезали аппендицит. Приглашать дальних родственников Иззи, наученная горьким опытом, даже не пробовала. Рид, посмотрев на все это, заявил, что никого из своей семьи звать на свадьбу не станет: сейчас, мол, отпразднуем счастливое событие в интимном кругу, а настоящее торжество устроим дома, в Филадельфии.

Снята с повестки дня и двойная свадьба. Мы с Иззи, как следует все обдумав, решили, что венчаться лучше по отдельности, а потом устроить общий банкет. Стыдно признаться, но в моем решении немалую роль сыграли мысли о Кристиане: что, если он захочет похитить меня из-под венца? Две свадьбы, без сомнения, смутят его больше, чем одна…3ато банкет у нас будет шикарный! Какое счастье, что Рид богач и не жадина – что бы я без него делала? Скотт – всего-навсего студент со скромным приработком, а папа ясно дал понять, что не потратит на мою свадьбу ни гроша.

Энергичным шагом Надин входит в часовню. Мы плетемся за ней. Нас всего четверо, считая служащего, но мы почти заполнили свободное пространство часовни.

– Идеальное место! – замечает Иззи. – Прибавьте еще Рида и шафера – и часовня будет набита до отказа!

Наш сопровождающий – просто душка, что при его романтической работе неудивительно, сладко улыбаясь, он с гордостью демонстрирует нам оконные витражи, пыльно-розовые плиты пола и пропускает мимо ушей жалобы Надин вроде «Элвис, которым вы обе так восхищаетесь, сюда бы и не заглянул!»

– Ничего страшного, я приведу собственного Элвиса. Есть у меня один необычный знакомый, – сообщает Иззи нашему улыбчивому гиду.