Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

– Все нормально, Надин. Джейми, пожалуйста, не беспокойся. Все замечательно. Теперь я могу одновременно и есть, и пить, и жизнь моя сильно упрощается!

Иззи закусывает губу, чтобы не рассмеяться.

– Дорогая, – оборачивается ко мне Скотт, и губы его как-то странно подергиваются, – ты приготовишь мне как-нибудь такое замечательное блюдо?

Свое ризотто я приканчиваю молча, держа локти и феромоны при себе.

– Кто-нибудь хочет десерт?

– Да, пожалуйста!

Я тянусь за меню. Кроме моей, не поднимается ни одна рука.

– Не можешь удержаться? – с тихим торжеством в голосе интересуется Надин.

– Пожалуй, и я взгляну! – замечает Финн.

– И я возьму парочку пирожных, – вступает Рид.

– Лейла, давай один пирог на двоих? – Это Синди.

– Идет. Надин, ты не будешь?

– Нет, я слежу за фигурой!

– Всегда жалею бедняг, склонных к ожирению, – они не могут есть, что хотят! – сладко улыбается Лейла. Я мысленно аплодирую.

Через минуту стол полон пирожных с банановым кремом, шоколадных муссов, пирожков с малиной, пудингов, пекановых пирогов, халвы и много чего еще. Ложки, пустые и полные, движутся во всех направлениях, набитые рты сладко причмокивают и облизываются: и все это пиршество плоти – под самым носом у Надин! Не выдержав, она вскакивает и надолго скрывается в туалете.

Едва она исчезает, Кристиан наклоняется ко мне:

– У тебя губы в шоколаде. Ты позволишь?

Голос звучит так соблазнительно – о, невероятно соблазнительно! Нежные пальцы осторожно стирают с губ шоколад, задерживаются на нижней губе – а затем Кристиан подносит их к собственному рту и слизывает изысканную сладость.

– Ты очень вкусная, Джейми, – улыбается он. – И всегда была вкусной.

Мне не хватает воздуха.

– А п-п-помнишь… – начинаю я.

Но тут на плечо Кристиана опускается рука Надин:

– Нам пора идти.

Я поднимаю взгляд на ее физиономию, где, кажется, навеки застыла брезгливо-недовольная гримаса. Как это у них получается? Как удается злобным; бессердечным, холодным как лед стервам ломать и подчинять себе прекрасных мужчин? Мой прежний Кристиан не стал бы ее слушать. Он сбросил бы ее руку с плеча и сделал бы то, что подсказывает сердце…

Потому что я не сомневаюсь – сердце призывает его остаться со мной.

Кристиан роется в кошельке и вытаскивает оттуда стодолларовую банкноту.

– Этого должно хватить. Дайте мне знать, если не хватит.

– И если все-таки возьмешься за ум, – выпускает последнюю стрелу Надин, глядя на меня с настоящей ненавистью, – тоже дай нам знать.

– Спасибо, что приехали!

Все тепло прощаются с Кристианом. Надин нетерпеливо постукивает каблучком у дверей.

Кристиан уже повернулся к дверям – но вдруг оборачивается ко мне и говорит очень тихо:

– Я все помню, Джейми.

ГЛАВА 38

Следующие двадцать минут проплывают, как в тумане – слова Кристиана, перекрывая все звуки из внешнего мира, эхом отдаются в голове. И в сердце. Закрыв глаза, я снова и снова прокручиваю в памяти его слова, движения, прикосновения нежных пальцев…

– Засыпаешь? – спрашивает Скотт.

– Да нет. Просто…

– Грезишь?

– Ага!

– Должен сказать, он от тебя глаз не отрывал. Я даже начал ревновать!

Я крепко обнимаю его.

– Спасибо тебе! Ты был великолепен, лучшего мужа и желать нельзя!

– Но ты желаешь, верно?

Я тяжело вздыхаю. Скотт поворачивается к Иззи и продолжает беседу о проблемах обесцвечивания волос, а я невидящим взором смотрю в окно, где пылает снопами разноцветных огней Эйфелева башня.

…Со мной он был бы счастливее, чем с Надин. Она его уничтожит, смешает с грязью. А я никогда не повышу на него голос и не скажу ни одного грубого слова. Я буду его просто любить… Но, видно, это не так просто, как кажется. Может быть, чем больше острых углов в твоем характере, тем легче мужчине за что-то зацепиться? Нет, не понимаю я, что такое любовь. Не понимаю, на чем строятся отношения. И трижды не понимаю, что мне теперь делать. Признаться Кристиану в своих чувствах – или ждать, пока он сам ко мне придет? Как вообще разобраться в такой ситуации? Как отличить интуицию от фантазии? Словом, я, как говорится, в полных непонятках.

Взять хотя бы Зейна и Миа. Вот прекрасная пара! С этим и спорить смешно. С первого взгляда видно, что они идеально друг другу подходят. Рид и Иззи: ему нужна красавица-блондинка, а ей – папик с толстым кошельком. Старая проверенная схема: кто знает, быть может, им суждено жить долго и счастливо. Синди мужчинам предпочитает путешествия. Лейле вообще никто не нужен. А дяде Сэму много чего (и кого) нужно, но ясно, что он ни черта не заслуживает.

Мне вспоминается Аманда: до недавних пор она меняла мужчин как перчатки, не позволяя себе ни увлекаться, ни страдать. Но несколько месяцев назад в ее жизнь, раздвинув плечом красавчиков-однодневок, вошел медвежеватый регбист с золотым сердцем. И у меня такое впечатление, что это надолго. Оба они – прямые люди, веселые и бесстрашные, оба смотрят на жизнь без выкрутасов и принимают такой, как она есть. Они пройдут по жизни одной командой.

Колин? Сейчас у него тяжелые времена: бросил друг, с которым он прожил семь лет. Но я верю, что у Колина все будет хорошо. У него открытая душа и щедрое сердце: одинокие и несчастливые люди тянутся к нему, словно мотыльки к огню. Такие, как Колин, не остаются в одиночестве. К сожалению, я к этому типу людей не отношусь.

За последние несколько недель мои взгляды на жизнь потряслись до основания; но если вы спросите, верю ли я, что кого-нибудь найду, боюсь, я по-прежнему отвечу «нет». Ключевое слово здесь «боюсь». Думаю, в этом я похожа на Финна. Теперь понимаю, почему рядом с ним мне так неуютно: я смотрю на него – и вижу человека, который почти отказался от надежды, потому что надежда ничего, кроме боли, не приносит. Неужели остальные видят то же самое во мне? Перебирая в уме своих знакомых, я понимаю: мне легко поверить в успех тех, кто сам в него верит, но еще легче и естественнее усомниться в тех, кто сам в себе сомневается. Так вот как оно выходит! Не веришь в себя – значит, никто другой в тебя верить не будет. И когда предстанет передо мной человек, на котором природа поставила невидимую метку «Предназначен для Джейми» – где гарантия, что и он мне поверит? А не усомнится, не махнет рукой, не пойдет прочь? Вот почему Надин всегда побеждает – из-за непоколебимой уверенности, что станет Невестой Года.

– Уже уходите?

Я оборачиваюсь и вижу, что Зейн и Миа поднимаются на ноги. Шелковистые волосы Миа в беспорядке падают на лицо: она заметно шатается, и Зейн ее поддерживает.

– Миа у меня такая прелесть, когда выпьет! – смеется он.