Джоан Коллинз - Лучшее эфирное время

Джош горько улыбнулся, стараясь не показать своей ревности перед этой журналистской рептилией.

– О, Хлоя… Да… Прекрасна… Она молодчина. Заслуживает успеха. Да, конечно. Я рад за нее.

Черт. Слова, которые он произносил уже в который раз, застревали в горле, и ему пришлось извиниться и удалиться в туалет, чтобы понюхать порошок.

Салли с тревогой следила за ним. Он был слишком бледен. Шоу проходили неважно. Она видела реакцию публики.

Бедный старый отец. Она пыталась подбодрить его – так, как он любил, и посмотрела по сторонам, наткнувшись взглядом на крохотную рыжеволосую девочку, которая с восхищением глазела вслед уходящему Джошу. Салли подошла к ней.

– Хочешь встретиться с ним? – непринужденно спросила она.

– О, еще бы! – взвизгнула девчонка.

Салли легко угадывала желания отца, хотя слово «спасибо» в последнее время совсем исчезло из его лексикона. Но Джош все равно должен был отметить трепетную заботу Салли о нем, думала дочь.

Джош, довольный уходом девочки и подбодренный кокаином, оделся и отправился на обед с участием прессы в отеле «Метрополь».

Какая-то ведьма с Флит-стрит, с пера которой явно сочилась злоба, притворно уделила Джошу пристальное внимание. Но ее интерес неизбежно сводился к Хлое. Заученные ответы легко соскальзывали с языка Джоша, хотя ему и было очень обидно. Когда-нибудь перестанут они терзать его своими вопросами о Хлое?

– Папа, телефон. – Рядом возникла Салли, уводя его с собой.

Журналистка казалась удовлетворенной. Она получила то, что хотела. Остальное додумает сама. Ей всегда удавалось это. Потому-то ее и прозвали «Барракуда Флит-стрит».

Впрочем, ее рассказ был написан еще до этой встречи с Джошем. И назывался он «Погасшая звезда».

«Когда-то он был суперзвездой Америки и всего мира. Сейчас же он влачит жалкое существование, подвизаясь на подмостках провинциальных театров Британии. Джошуа Браун, некогда кумир миллионов, теперь конченый человек – человек поломанной судьбы и несбывшихся мечтаний. Его бывшая жена, красавица Хлоя Кэррьер, стала звездой первой величины американского телевидения, в то время как Джош едва сводит концы с концами, гастролируя с посредственными мюзиклами».

Статья продолжалась в том же ключе. Это был ураганный материал. Публика обожает такие истории – о бедности и богатстве, о восхождении из низов к вершинам славы, но еще больше публика любит, когда все возвращается на круги своя и поднявшийся к роскоши стремительно катится вниз. Джош как раз был из этого числа; его пьянство и наркотики, тюремные злоключения, скандалы, похождения с малолетками – все это очень колоритно. И публика просто жаждала видеть, как он расшибет себе физиономию.

«Барракуда» припасла и соответствующие фотографии, которые должны были дополнить ее рассказ. Вот Джош в шестьдесят пятом, белозубый, с непослушными черными кудрями, в атласных брюках; микрофон зажат в руке, словно член; улыбка сексуальная, самодовольная; и рядом с этим фото – совсем недавнее, Джош, закутанный в пальто и шарф, бледное лицо, седоватые волосы, очки, сквозь которые он с подозрением оглядывается на камеру, щелкнувшую вспышкой, на руке виснет девчонка, которая по возрасту явно годится ему в дочери. Две фотографии – до и после. Как низко пал кумир! Смотрите, все вы, читатели!

Две прелестные фотографии Хлои. Хлоя в шестьдесят втором – широко открытые глаза, невинный взгляд, черные волосы аккуратно подстрижены, скромная мини-юбка, гольфы. И Хлоя сейчас – в расшитом бисером платье от Рудольфо, с белой лисой на плечах, в бриллиантах, соблазнительно раскинулась в атласном кресле, искусно загримированное лицо, взгляд женщины, знающей себе цену и преуспевающей.

Подобрано отлично. Журналистка была довольна своей работой. Джош ей в любом случае никогда не нравился. Очень уж заносчив. Пожал то, что посеял.

Хлоя прочитала заметку о Джоше неделю спустя. Она невольно огорчилась. Почему он позволил себе опуститься так низко? У него ведь было все. Если бы он нашел себе приличного агента, сходил бы к психиатру, отказался от наркотиков и малолеток и сосредоточился на работе, на своей музыке, у него бы опять все появилось. Может быть. Хотя, кто знает, может, и нет. В шоу-бизнесе не все так просто.

Она вздохнула и взглянула на Филиппа, который лежал рядом, в их огромной постели с искусно декорированным изголовьем, на сиреневых шелковых простынях. Он смотрел Эм-ти-ви, свой любимый канал.

Хлое казалось странным, что сорокалетний мужчина способен так млеть от телодвижений Мадонны и Майкла Джексона. Но Филипп мог часами смотреть свой музыкальный канал, если бывал свободен от банковских дел Хлои и не писал очередную статью для «Пари Матч».

Филипп был всегда дома. Увидев в британской газете заметку о Джоше, он вновь повел атаку насчет женитьбы.

– Когда ты рассчитываешь получить последние подписанные бумаги, cherie? – спросил он, массажируя ей плечи так, как она любила. – Почему ты никак не возьмешь их? Ведь тогда мы смогли бы пожениться. Избавиться от Джоша, cherie. Уже пора бы.

«О, Боже, опять он за свое», – думала Хлоя.

Все, что угодно, только бы не разговоры о женитьбе. Они жили вместе уже год, но Филипп постоянно заводил этот разговор. Это было необычно для мужчины. Но, как бы она его ни обожала, у нее совсем не возникало желания связывать себя с ним обязательствами на всю жизнь. Джош всегда оставался в подсознании.

Стараясь говорить как можно тактичнее, Хлоя в очередной раз выступила против супружества. Его же это лишь раззадорило, и он дулся весь день под звуки Эм-ти-ви, включенного на полную громкость.

Хлоя отправилась на студию, стараясь не думать о неприятностях Джоша и обидах Филиппа. Из машины она позвонила Джасперу.

– Ну, и что они решили? – спросила она. – Они намерены поднять мою ставку на следующий сезон, Джаспер? Мы снимаем уже последнюю серию в этом сезоне. До конца съемки всего пять дней.

Джаспер встречался с Эбби еще в самом начале сезона. Репутация Эбби как продюсера, который не терпел строптивых актеров, была легендарной. На публике он играл роль все понимающего, внимательного хозяина, в действительности же был безжалостен ко всем, кто выходил из-под его контроля. Несколько сотрудников компании были уволены за то, что запросили прибавки к жалованью.

Джаспер передал Эбби недовольство Хлои тем, что после четырех лет съемки в «Саге», сделав очень многое для ее успеха, став одной из самых любимых на телевидении актрис, которой подражали, которой восхищались, она до сих пор получала жалованье ниже, чем Сэм и Сисси. Эбби и слышать не хотел о прибавке для Хлои. Стиснув зубы, он выдавил: