Виктория Холт - Седьмая девственница

— Это был он, бабушка. Конечно, он. Я всегда знала, что она ему нравится.

— Я весь день тревожилась и говорила себе: «Керенса сама сделает свою судьбу, как и ты». Вспоминала, как сама ходила к сэру Джастину и обманывала Педро, и как говорила себе, что это для его же блага. И вспомнив о Педро, я причесала волосы, нацепила гребень и мантилью и села, размышляя, что же я сделаю, если обнаружу, что Джонни — отец ребенка Хетти. Сначала надо было в этом убедиться, и в ту ночь я пошла на луг и стала ждать там. Спряталась за самой большой Девственницей и увидела, как они встретились. Всходила луна, и ярко светили звезды. Этого света мне хватило, чтоб увидеть. Хетти все плакала, а он ее упрашивал. Я не слыхала, о чем они говорили, потому что они были довольно далеко от камней. По-моему, она их боялась. Может, думала, что обратится в камень, как одна из девственниц. Они были поблизости от шахты. И мне кажется, она грозилась, что кинется туда, коль он на ней не женится. Я знала, что ей этого не сделать. Она так только, грозилась. Но он перепугался. Я поняла, что он пытается ее уговорить, чтоб уехала из Сент-Ларнстона. Я отошла от камней — может, думаю, услышу, чего они говорят, и услыхала, как она сказала: «Я наложу на себя руки, я брошусь туда». А он сказал: «Не дури. Ничего ты такого не сделаешь Меня не проведешь. Пойди к отцу и скажи ему. Он тебя вовремя выдаст замуж». Тут она разозлилась всерьез и встала, наклонившись над краем. Я хотела ему крикнуть: «Оставь ее. Она этого не сделает!» Но он не оставил. Он схватил ее за руку… Я слышала, как она вдруг вскрикнула, и потом… он оказался там один.

— Бабушка, он ее убил!

— Ну, точно я не могу сказать. Я не разглядела как следует… да все равно, хоть бы и разглядела. Вот она вроде только стояла там, наклонясь над краем, и грозилась, что бросится вниз, а в следующий миг ее и не стало.

Все легло на свое место: странности его поведения, его страстное желание уехать, его страх, что шахту снова откроют. И тут я уставилась на бабушку, вспомнив, что он, должно быть, пришел прямо оттуда и попросил меня выйти за него замуж.

Бабушка медленно продолжала:

— Секунду-другую он стоял, остолбеневши, словно одна из тех девушек, что обратились в камень. Потом дико заозирался вокруг и увидел, как я стою там, в свете восходящей луны, с высоко поднятыми волосами, в гребне и мантилье. Он сказал: «Керенса». Очень тихо, почти шепотом, но мне было слышно в тишине ночи. Потом обернулся к шахте и заглянул вниз, в темноту, а я бежала, бежала изо всех сил через хоровод камней, через лужайку. Я добежала до дороги, когда услышала, как он окликнул снова: «Керенса! Керенса, пойди сюда!»

— Бабушка, — сказала я, — он думал, что это я там стояла. Он думал, что это я все видела.

Она кивнула.

— Я вернулась в домик и просидела всю ночь, думая, что же мне делать. А утром Меллиора Мартин принесла мне твое письмо. Ты убежала в Плимут, чтобы выйти за Джонни Сент-Ларнстона.

— Понятно, — медленно сказала я. — Он как бы подкупил меня своей женитьбой, чтоб я молчала. А я думала, что это он из-за того, что не может без меня обойтись. Что же это был за брак?

— С его стороны, чтобы защититься, чтоб ты не обвинила его в убийстве, с твоей — чтоб стать госпожой в большом доме, о чем ты всегда бредила. Ты создала себе великую мечту, Керенса, и дорого за нее заплатила.

Я была оглушена тем, что узнала. Моя жизнь, казалось, приобрела иной смысл. Мою жизнь формировал случай в той же степени, что и мои действия. Хетти Пенгастер, которую я всегда презирала, сыграла в ней такую же важную роль, как и я сама. А Джонни не меня так безумно желал, а лишь моего молчания.

— Почему ты мне никогда этого раньше не рассказывала, бабушка, — сказала я не без упрека.

— После того как вы поженились? Что бы из этого вышло хорошего? А когда ты стала ждать ребенка, я поняла, что была права, что промолчала.

Меня передернуло.

— Это ужасно. Джонни думал, что я хочу замуж в обмен на молчание. Я никогда бы не вышла за него, если б знала.

— Даже ради фамилии Сент-Ларнстон, любушка?

Мы посмотрели друг на друга, и я честно ответила, как всегда должна была отвечать бабушке.

— В те дни я была готова на все, чтобы стать госпожой Сент-Ларнстон.

— Это было тебе уроком, внучка. Может, теперь ты его усвоила. Может, теперь ты знаешь, что в четырех глиняных стенах можно обрести столько же счастья, сколько в замке. Если ты это поняла, то не так уж важно, чем ты заплатила за этот урок. Теперь ты можешь начать сначала.

— Это возможно?

Она кивнула.

— Ты послушай! Джонни не хотел открывать шахту, а Сол Канди твердо решил, что ее надо открыть. Сол хотел выяснить, есть ли в шахте олово, решил туда слазить и поглядеть. Так он и сделал. Но он увидел Хетти. Он понял, почему она там оказалась, и понял, что Джонни в ответе за это, потому как слухи до него доходили. А то, что Джонни сбежал и женился на тебе в тот самый день, когда она исчезла… что же, это говорило само за себя.

У меня перехватило дыхание.

— Ты думаешь, Сол убил Джонни из-за того, что увидел в шахте?

— Ну, этого я точно знать не могу. Но Сол ведь ничегошеньки не сказал про Хетти, а я знаю, что она там. Почему он не сказал, что нашел ее? Да потому что он из тех, кто ненавидит этих «благородных», вот и решил, что Джонни должен заплатить сполна. Джонни был способен лишить людей права на труд, не давая им заработать на кусок хлеба, Джонни был способен украсть у другого невесту. Сол не собирался доверяться закону, ведь он не раз говаривал, что закон для богачей один, а для бедняков — другой. Он взял закон в свои руки. Он подкараулил Джонни, когда тот возвращался после игры, и наверняка его убил. И куда ж ему было его упрятать, как не в шахту? Составить Хетти компанию! А потом он уезжает… в Сент-Агнес… подальше от Сент-Ларнстона.

— Ужасная история, бабушка.

— Горький урок, но я с самого начала понимала, что ты из тех, кто должен все знать сам. Мне нечего пытаться тебя учить. Найди своего мужчину, Керенса, люби его, как я любила своего Педро, рожай ему детей, и не обращай внимания, где ты живешь — в замке или в домике с глиняными стенами. Счастье не спрашивает, кто ты есть, когда собирается поселиться в твоем жилище. Счастье приходит и остается с теми, кто знает, как его встретить и удержать желанного гостя. Теперь с этим покончено, любушка, и я уйду счастливой. У тебя все наладится. Я увидела в твоих глазах любовь к мужчине, Керенса. Я видела там любовь ко мне, любовь к Джо, любовь к Карлиону, а теперь к мужчине. Один человек, а глянь-ка, на скольких любви хватает, внученька. Но у Джо есть своя жена, к которой он прилепился, так же однажды сделает и Карлион, а я не могу быть с тобой вечно. Так что я рада, что есть мужчина, которого ты любишь, и теперь уйду счастливой.