Пятая зона пульса - Юля Артеева
— Какой придурок.
Сама вспоминаю то, что мы делали в ауди Погодина пару дней назад. Для меня это был первый опыт, но, кажется, ему понравилось. А мне нравится то, что мы не погрязли в депрессивном болоте стресса и рутины. Мы все еще пара молодых людей, которые только начали встречаться и стараются найти моменты, чтобы этим насладиться. Мы вырываем драгоценные минуты у этой жизни и используем их по полной.
— Ты лучшая, — шепчет Леша, отрывая руки от моего лица. — Перестань стесняться. Мне нравится абсолютно все, что происходит между нами.
Тут же целует меня в губы нежно. Почти без языка, очень целомудренно, но вместе с тем порочно. У меня дыхание сбивается, а тело само собой выгибается навстречу Погодину.
Из последних сил я пытаюсь перевести тему:
— Ты уволишься?
— Что? — спустившись на мою шею, он ненадолго прерывается.
— Из бассейна. Говорил с начальством?
— Говорил. — Целует ключицу. — Не уволюсь.
Я смеюсь, отпихивая его. Удерживая от себя на расстоянии, спрашиваю:
— Почему? Расскажи нормально.
— Я оставлю себе постоянных клиентов и буду выходить неполные смены. Загруженность клуба позволяет. По крайней мере пока, а там дальше посмотрим.
Леша нависает надо мной на вытянутых руках, курсирует темным взглядом по лицу. Потом вдруг улыбается. Как-то мягко, ласково. И укладывается на бок рядом со мной.
Говорит:
— Хочешь, посмотрим что-нибудь? И потом я домой поеду.
— То есть прям вот посмотрим? — уточняю с некоторой долей сарказма.
— Если хочешь. Я умею просто обниматься, Ника. Лежать вместе, держать тебя в своих руках. Молчать, обсуждать фильм или планы на будущее. Я все могу с тобой.
Я утыкаюсь носом ему в грудь. Дышу. Живу.
Говорю:
— Я тоже могу все с тобой.
Леша опускает руку и просовывает два пальца за пояс моих джинсов, оттягивая его.
Произносит, приподняв брови:
— Но можем сначала похулиганить.
— Да?
— Да. Я закрою дверь, а ты разденься. В нашей заметке неравный счет, я исправлю.
Погодин, высунув язык, облизывает мои губы, а затем прихватывает их настойчиво.
Шепчет:
— Я тебя люблю.
Мне снова хочется заплакать, но на этот раз от того, что даже в такие темные времена я смогла найти свой свет. Или это он меня нашел. В любом случае с таким маяком мне больше ничего не страшно.
Эпилог
Леша
— Ты мне не отец, — на полном серьезе выдает Никита.
Смотрю на него, не моргая, и он пялится на меня с таким же непроницаемым таблом. А потом, не сдержавшись, хмыкает и начинает ржать. Я отвечаю тем же и прикладываю кулаком в плечо.
Ворчу, отсмеявшись:
— Придурок малолетний.
— Эй! А выбирать выражения?
— А не быть ослом? Твоя девочка даже Нике писала.
Ник, тяжело вздохнув, откидывает голову и выдает страдальческий стон в небо. Крутанувшись вокруг себя, плюхается в садовое кресло, шурша объемной зимней курткой.
Рубит раздраженно:
— Это не моя девочка, и я в душе не… — заметив мой взгляд, перестраивается, — не знаю, откуда у нее номер Ники. Откуда они все его берут?!
— По рукам передают, — усмехаюсь и переворачиваю шампуры.
— И че ты щемишь меня за мат? Выключай батю! Давай перестроимся обратно хотя бы на старшего брата.
Кидаю на парня внимательный взгляд и понимаю, что заводится он не от моих наставлений, его беспокоит что-то другое.
Поэтому присаживаюсь на крыльцо бани и упираюсь локтями в колени. Вечер сегодня потрясающий. Морозный, аж звенящий какой-то. Снега намело столько, что мы с папой утром еле раскидали все в четыре руки, чтобы очистить дорожки и парковку для машин.
Накинув на голову капюшон, возвращаю руки в прежнее положение и зову:
— Ник.
— Ну?
— Тебя дата волнует?
Он морщится и отворачивается, но его лицо все еще освещает фонарь у бани, поэтому я без труда читаю на нем смятение и даже некоторое отвращение.
Никита пожимает плечами и отвечает безразлично:
— Прошло уже много лет. Даже не юбилей.
— Мне все равно каждый раз тревожно, — возражаю мягко, решив зайти с другой стороны. — Иногда бывает даже страшнее, чем в первую годовщину.
— Годовщину… Мы с тобой встречаемся?
— А че? Хочешь сказать, не в тот день замутили? — поддеваю с ухмылкой.
— Да пошел ты…
Я не отвечаю, только поднимаюсь, чтобы подойти к мангалу и проверить мясо. Скоро уже будет готово.
И Никита вдруг спрашивает:
— Ты никогда не жалел?
— О чем?
— Ты знаешь.
— Уточни, малой. Мне по жизни много о чем приходилось жалеть.
Он нехотя поясняет:
— О том, что вытащил меня первым.
— Нет, — вырывается у меня молниеносно, искренне и твердо.
Я подхожу к Никите и останавливаюсь напротив его кресла. Сунув руки в карманы теплой дачной куртки, смотрю на него сверху вниз.
И давлю интонацией, чтобы не вздумал перебивать:
— Ты, сучок, больше у меня такое не спрашивай и из головы это выброси. Еще раз услышу или только на лице тень этих размышлений увижу, так по репе тебе настучу, за руль еще долго не сядешь. Все соревнования твои по звезде пойдут, и мне даже не будет стыдно.
Никита фыркает и отводит взгляд уязвленно, но слушает меня внимательно.
И я продолжаю:
— Разное бывало, но ни секунды я не жалел о том, что тебя вытащил из той машины первым. Не дай бог тебе понять, о чем я говорю, но ты поступил бы так же. Даже когда тебе было четырнадцать, и тебя менты через день принимали, я все равно не жалел.
— Не через день. И не принимают уже… — буркает тихо.
— Охренеть какое спасибо! Твой инспектор по делам несовершеннолетних обоссалась бы кипятком от счастья!
— Надо ей позвонить.
Наконец вижу на суровом лице парня неуверенную улыбку, и торможу свой разгон. Медленно тяну в легкие холодный воздух и поднимаю глаза к темному небу. Оно такое чистое за городом, что видно все звезды. Из дома раздаются детские крики, затем хохот и топот множества ног.
На контрасте с нашей тишиной, которое разбавляет только шипение углей и наше с Никитосом сопение, звучит еще более оглушительно.
— Позвони, — хмыкаю. — Лучше в понедельник, у нее день рождения.
— Угу… она снова скажет: «Никита, очень рада тебя слышать, но только раз в год. Напоминаешь, как я рада тому, что вышла на пенсию!».
— Вот видишь. Делаешь доброе дело.
— Ладно, — выдает он неохотно. — Извини, че-то меня накрыло.
— Напиши психологу.
Никита кивает со вздохом и поднимается:
— Ладно. Только не сегодня, пойду лучше малышню развлеку. Спасибо, Лех.
— За шашлык? — я прищуриваюсь. — Рановато. После ужина
