Клеймо на душе - Ольга Вадимовна Горовая

топ, которого под свободным худи и не было видно? И вот эти ее джинсы, кроссовки, свободная толстовка сверху, откинутый за спину капюшон создавали подобное ощущение? Нет, казалось, не в одежде дело. Вещи просто подчеркивали истинный настрой, став не футляром, а отражением внутреннего самоощущения Юли, ее стремлению к комфорту и удобству, к свободе самовыражения, а не попыткой впихнуть себя в рамки, которые вечно душили и кромсали ее характер. При этом и толики сомнения не возникало, что она здесь неуместна или испытывает какие-то колебания. Нет. Четко видно было, окажется что-то не по нраву, тут же выскажет без всяких экивоков.

А еще Юля волосы собрала в высокий хвост. Видно, купила резинку в магазине или где там она гуляла. Но теперь Дану очень хорошо было заметно, почему задержалась — еще и в салон зашла, сделав то, чего очень давно не делала, допекая и ему в том числе.

Юля полностью сбрила нижние короткие завитки волос на шее и до ушей, словно подняв линию роста волос. Раньше всегда так делала. Но не после того, как они разругались…

Теперь же ничего не прятало и не закрывало буквы надписи с его именем татуировки, наоборот, словно напоказ выставляло. И Дана, у которого уши заложило от собственного барабанящего пульса и какого-то дикого счастья, пусть пока и не имеющего четкого обоснования, что разрывало грудь, вдруг осенило — это ничем от его идеи с «обручальными тату» не отличается! И Юля давно на себе обет его всегда любить носит, неизменно…

— Люблю тебя, Юлька! — само вырвалось, слишком объемное и мощное, неудержимое воодушевление сейчас изнутри распирало, заставив Дана к ней подойти. — Просто люблю. Больше всего и всех! — не ожидая от нее каких-то признаний или ответов, не требуя четкости, выдохнул Дан. Подошел ближе, будто потянуло навстречу. — Соскучился.

И, наверное, взгляд, что не мог от нее отвести, лучше всего иного эту его «распахнутость» для нее показывал. Не в состоянии был молчать или, скорее, не хотел. Заорать бы на весь офис об этом желал, но и пугать людей не особо разумно.

— Мммм, вот бы так каждый раз меня встречал…

Дан усмехнулся широко, видя, как глаза Юльки заблестели, да и плечи расправила сильнее, будто приосанилась, явно довольная. Но он не для того, чтобы бонус заработать или произвести какое-то впечатление — любил и все.

— Да почти так и было, просто поступками признавался, даже когда слова об обратном говорили, — повинился искренне.

— Так куда приятней, Дан, чего уж там, — прикрыв за собой дверь, она оставила куртку на одном из кресел и прошла мимо него к рабочему столу, за которым он сегодня заниматься делами пытался… не сказать, что с огромным успехом.

А Богдану, наблюдающему за ее перемещениями, будучи не в состоянии оторваться от ничем не прикрытой татуировки с его именем, выставленной на всеобщее обозрение, вдруг пришло в голову, что в этом кабинете они еще сексом не занимались. Упущение прямо… Так и хочется наверстать, блин! Утром вроде и отвел душу, а уже мало… Или просто обнять свою Юльку! Прижать к себе, притиснуть, чтоб у обоих косточки затрещали…

— Но у меня к тебе серьезный разговор есть для начала, — Юля лукаво глянула на него через плечо, чуть спрятав взгляд ресницами, словно точно знала, что у мужчины в голове вдруг вспыхнуло. Не удивился бы, она и правда его лучше других и знала, и понимала. — Деловое предложение, так сказать. Хотя, если честно, оно сырое и не то чтобы в виде бизнес-плана… Наметки пока… Но ты же говорил, что рассматриваешь новые варианты бизнеса или вложения средств. Предлагаю тебе инвестором выступить, — Юля чуть свела брови и сжала губы, удивив Богдана. Словно настраивалась на рабочий лад.

Села в кресло… ЕГО рабочее кресло, надо отметить, закинув ногу на ногу, с некоторым сомнением постучав пальцами по столу.

Выходит, она реально с ним о каких-то делах сейчас разговаривать собиралась. А он точно не хотел в очередной раз напортачить. И если ей хотелось с ним о бизнесе говорить… Да хоть об исчезновении популяции питонов в Африке, если откровенно! По барабану! Лишь бы не уходила и диалог вела, все остальное для Дана теперь вторично. А так есть шанс как-то по-новому им отношения выстроить! Да и то, что она с ним пришла какую-то идею обсуждать, словно раньше… Черт, как мало оказывается, для счастья нужно, и это вовсе не секс, по ходу.

— Давай, рассказывай, если что, вместе бизнес-план составим, — Дан уселся на стол около Юли, сдвинув ноут в сторону. Потянулся, достав лист бумаги из подставки, положил перед любимой вместе с карандашом. — Какой бизнес и что мы в нем планируем? — усмехнулся, поддерживая веселый, но как бы деловой настрой, пока Юля изучающе на него смотрела.

— Я хочу попробовать открыть курсы танцев, — Юля не столько писала что-то на листе, скорее линии непонятные чертила, наверное, немного все же нервничая. — Больше, как хобби-класс, конечно, «релакс-занятия», чем полноценную школу пока. По вечерам для взрослых, чтоб расслабились, в таком плане. Потом посмотрю, может, и детей набирать начнем, если контингент будет. Но на первое время только развлечения. А для этого мне нужно помещение, аренда на несколько месяцев вперед, сам понимаешь, поначалу окупаемости не будет, ну и, возможно, кого-то в напарники мне, чтоб попеременно преподавать, а это — зарплата. Надо это все просчитать, узнать по разрешениям и оформлению, — она подняла голову и посмотрела на него с каким-то интересом. — Готов участвовать?

— С тобой — в чем угодно! — уверено усмехнулся Дан, если честно, ощущая радость.

Он знал, как много значили для Юли танцы всегда, и нередко терзался укорами совести, что и по его вине тоже прекратила практически заниматься тем, от чего всегда такое удовольствие получала.

— А к тому, что жена будет несколько вечеров в неделю черти где и непонятно с кем пропадать, готов? — Юля откинулась на спинку кресла, так и не отрывая от него изучающего взгляда.

Но Дан уловил только одно слово — «жена», казалось, начавшее бухать в его висках каким-то ослепляющим восторгом!

— А что, с тобой будет нельзя там находиться? — блин(!), голос охрип дико, тут же выдав его эмоции и восторг!

Наклонился, обхватив ее затылок всей пятерней, словно пальцами и линиями ладони впитать начертание тех букв пытался, что там набиты были. Его имя, его важность для нее.

— Следить? — хмыкнула Юля как-то ехидно, заломила бровь, но не отклонилась, наоборот, сильнее, плотнее к его руке прижалась.

— Любоваться, — не согласился Богдан. —