Жанна Режанье - Ловушка для красоток

— Перестань впутывать в эти дела мою маму! — вспыхнул Рекс. — Я уже давно не мальчик и могу поступать по собственному усмотрению. Да и кто ты такая, чтобы воспитывать и учить меня жить? Я Рекс Райан!

— Скажи, пожалуйста, Господь Бог.

— Заткнись, Чарлин! Заткнись, а то пожалеешь!

— Да не заткнусь я! Я и так слишком долго терпела все эти фокусы! Агентство существует и действует только благодаря мне. Мне надоела, к чертовой матери, твоя инфантильность, твоя безответственность, паскудность твоего окружения! И мне надоело нянчиться с тобой, малыш!

— И не надо! Ты же мне жить не даешь!

— Ты пытаешься устроить на работу всех этих гомиков, потому что рассчитываешь, что они переспят с тобой в благодарность. Это просто смешно, Рекс! Их никто на работу не возьмет, никому они не нужны, а ты ставишь под удар свою репутацию. Слишком много я вложила в это агентство, чтобы позволить тебе пустить все под откос из-за того, что у тебя сексуальные проблемы!

— Ты меня просто ревнуешь! Ты ревнуешь, потому что ты уже старуха, потому что у тебя все давно пересохло и сморщилось, потому что с тобой ни один не ляжет, хоть ты ему за это приплати. Не смей даже заговаривать со мной, не смей касаться моих сексуальных проблем! Это у тебя проблемы, это ты платишь деньги кобелям!

Глаза Чарлин опасно засверкали.

— Вонючка ты маленький…

— Ты вбила себе в голову, что способна руководить моей жизнью. Да меня от одной мысли тошнит, хватит с меня мамочек, оставь ты меня в покое, наконец!

— Педрила, да ты пропадешь без меня!

— Пошла ты!

— Педрила, вонючий педрила!

— Заткнись… Я тебя предупреждаю…

— Педель!

— Заткнись!

Рекс схватил со стола нож и замахнулся.

— Изуродую!

— Ты что, совсем спятил? Совсем спятил?

Перепуганная Чарлин, отчасти еще и наигрывая страх, громко завопила, прикрывая ладонью лицо. За соседними столиками привстали, оглядываясь на них.

— Возьми свои слова обратно! — Рекс не выпускал нож из рук. — Не возьмешь обратно — пожалеешь!

— Помогите, помогите! Он сошел с ума! У него приступ! Рекс, твоя мама всегда переживала из-за твоих приступов! Помогите! Да не мне — он нуждается в помощи!

— Ну…

Рекс бросился на нее с ножом, но его успели схватить сзади и удержать. Чарлин скулила от ужаса.

— Спасибо, спасибо, вы спасли мне жизнь, — бормотала она.

Дрожащими руками Чарлин собрала свои вещи и заспешила к выходу. Багровый от ярости Рекс, которого с трудом удерживали два дюжих официанта, вопил ей вслед:

— Ну, я тебя достану! Не попадайся мне на глаза! Увижу — на месте убью!

Глава VI

Зеркала от пола до потолка закрывали все стены просторной мастерской. Из стереофонических динамиков плыли звуки «Медитации» из «Таис». Роджер Флорной быстро работал, издавая странные звуки: похрюкивал, покашливал, посапывал, периодически начиная что-то бормотать себе под нос. Он был одет в твидовый, видавший виды пиджак, из-под которого виднелась незастегнутая рубашка и свитер с треугольным вырезом.

Работа поглотила его. Он прищуривался то на Кэрри, то на мольберт и все похрюкивал и посапывал. Наконец он остановился и четко произнес:

— Вот так! Нашел, что искал!

Роджер расслабился, заулыбался и принялся за истории полувековой давности.

— Как раз в то время я познакомился с Джеймсом Джойсом, — рассказывал Роджер Флорной.

— Это, наверное, было очень интересно.

— Что было, я плохо помню, поскольку я был тогда по уши влюблен в редкостно красивую иранку. Хм. Чуть повыше подбородок, ага, вот так… Прекрасно… Хм… Просто прекрасно.

Неожиданно его глаза сузились, будто на своем мольберте он увидел Кэрри, рождающейся заново. Он смолк и посмотрел на Кэрри из-под нависших морщинистых век. Почесал лысину, покрытую пигментными пятнами, закурил сигарету.

Рука его подрагивала.

— Похоже, на сегодня хватит, — сказал он.

Провожая Кэрри к выходу, он положил ей на плечо дрожащую руку и со странным выражением пробормотал:

— Какое красивое у тебя лицо. Хм… И глаза, глаза тоже красивые. Да-да. Ты ослепительно хороша собой.

«Это говорит уже не художник, — подумала Кэрри, — это говорит распутник с сорокалетним стажем, автор множества порнографических книг».

Он приблизился к девушке и взялся руками за ее лицо.

«Бедняга, — думала Кэрри, — он непоправимо стар. Я не сумею отказать ему. Не поцеловать его было бы жестокостью». Она должна проявить милосердие.

Все это время Роджер сопел и похрюкивал. «Бедный Роджер, бедный Роджер», — повторяла про себя Кэрри. Будто смыкались десятилетия, уходящие в туман и пыль прошлого пожелтевшие книжные страницы, засушенные цветы, салфеточки в кофейных пятнах — какая грусть. И этот человек, сморщенный и дряхлый, по-особому тощий — худобой глубокой старости, когда кожа приобретает ломкость мумии. Костлявые руки, цепляющиеся за нее в попытке обнять, хриплое дыхание, рвущее грудь… Какая грусть…

Так заканчивается жизнь, так нелепо выглядят к концу жизни былые великие любовники.

Кэрри порадовалась тому, что к концу близилась и работа над портретом.

Чарлин попробовала повернуться на правый бок, но ее пронзила острая боль под правой грудью. Ах ты, проклятая печень!

Она, Чарлин, должна валяться в этой мерзкой больнице, пожелтевшая и несчастная. Цирроз. Вот дерьмо! Зазвонил телефон.

— Чарлин, приветик! — раздался голос Долорес.

— Привет, привет! Как себя чувствует будущая мамаша?

— Да черт с ней, с мамашей! У меня все нормально, это ты больна. Расскажи, что с тобой приключилось?

— Печенка проклятая. У меня распухли ноги, и я переполнена жидкостью. Печень разнесло до диких размеров! Ну на черта мне понадобилось есть эти яйца?

— Какие еще яйца?

— Лесли повела меня обедать, а я, дура, заказала яйца по-бенедиктински. Такая глупость! Я же прекрасно знала, что у меня и без того перебор холестерина. Печень не выдержала, и теперь я вся ярко-желтого цвета.

— Что говорят врачи?

— Всякое дерьмо говорят. Не те анализы, не те энзимы — все у меня не то!

— Лапуля, а может, и правда пора сократиться с выпивкой?

— Шутить изволите? Они мне прямо сказали, что если я не брошу, мне конец! Ну, я решила, что раз все равно конец, так не один ли черт?

— Когда они тебя собираются выписать?

— По мне, так хоть бы и завтра! Но на самом деле, я думаю, что пройдет не одна неделя, пока они откачают всю эту жидкость из меня. Господи, ты бы видела, на кого я похожа! Одно хорошо — эта история помирила нас с Рексом.